Книга Антикафе «Чайный час», страница 103 – Алиса Тиллит

Денис качает головой. Вижу, что погружение в воспоминания дается ему непросто. Его ладони покрываются потом, а голос подводит из-за эмоций, бьющих через край, хоть Дэн отчаянно скрывает это.

— Аня мечтала о сцене. Едва попав в театральную студию, моя девочка пропала. Костюмы, роли, репетиции… Ее ничто не волновало больше. А я поддерживал как мог… Никогда не забуду ее лицо после первого спектакля. Аня играла Джульетту. Она сияла во всех смыслах. – Тень мечтательной улыбки появляется на его губах, но через миг растворяется. – Все закончилось так же быстро, как началось. Поступать в театральный отец Анюте запретил. Угрожал лишить денег и любой поддержки, заставил подать документы на менеджмент… И она сломалась.

Ане не хватило духу пойти против семьи, ведь какой сволочью ни был бы ее отец, она искренне любила и его, и маму. Может, кто-то сказал бы, что надо было до конца бороться за мечту и жить в нищете, но с надеждой в сердце. Только Аня не смогла, и я не виню ее. Когда учеба началась, Аню будто подменили. Она даже не смотрела в сторону творчества. Все костюмы, книги, сценарии отправились на помойку. Юношеский максимализм тогда оказался сильнее здравого смысла: все или ничего.

Денис замолкает и шарит невидящим взглядом по моей комнате. Понимаю, что ему нужна передышка, и отхожу к столу за стаканом воды. Слова не идут, и я молча предлагаю ему воду.

— Спасибо. – Дэн упорно смотрит куда угодно, только не на меня.

— Не твоя заначка, конечно, но… – шучу я неловко, и мы оба издаем нервные смешки.

Содержимое стакана исчезает в два глотка. Я сажусь рядом с Денисом на кровать. Беру его за руку в попытке дать какую-то опору, заземлить, чтобы Дэна не затянуло в пучины прошлого. Грудь сковывает страх: я помню, в каком состоянии нашла Дениса, когда ему в последний раз напомнили об Ане. Пальцами, шершавыми от мозолей после часов в спортзале, он сжимает мою ладонь в ответ.

— Я с детства знал, что бунт ничего не даст. А потому покорно делал то, чего ждал отец. Учился на управленца, вникал в дела компании. Но я и брал все, что желал: деньги, машины, тусовки. Жил на всю катушку, прожигая время. – По голосу невозможно понять, скучает ли Денис по тем временам.

Такую картину легко представить. Я смотрела достаточно фильмов про детей-мажоров. Вот только два этих образа – безбашенный, ни о чем не заботящийся сын богатенького папы и замкнутый, вспыльчивый работник кафе – никак не состыковывались. Конечно, люди меняются. Но меняются ли они настолько?

— В то время казалось, что моя жизнь предопределена. Я искренне верил в иллюзию, будто беспокоиться не о чем, будто ничто не могло пойти не так. Закончил бы университет, женился на Ане, встал во главе компании – а дальше все по кругу. Сансара. – Денис смеется, но в смехе звучит звон битого стекла. – Я был такой дурак.

Он снова замолкает. Взгляд устремлен в стену, но видит он явно не мою крошечную комнату. Сердце сжимается от тоски.

— Я не заметил, как все пошло под откос. Конечно, для меня не было сюрпризом, что Аня ненавидела универ, свою специальность и предполагаемое будущее. Но я упустил момент, когда она начала ненавидеть свою жизнь. – Голос подводит Дениса и срывается на последних словах. Я вижу, как по его щеке катится слеза и теряется в короткой щетине. – Она стала пить. Но тогда мы все пили. Кто уходит со студенческой тусовки трезвым? Вот только Аня не ограничивалась тусовками. Она пыталась забыться, чтобы не находиться в своей собственной жизни. Ее родители будто не замечали, что Анюта превратилась в тень самой себя. Актриса в ней никуда не делась, и Аня носила тщательно отполированную маску. За ней никто не видел всей боли и отчаяния, в которых Анюта тонула и так и не смогла выплыть. Когда я понял всю серьезность ситуации, было уже поздно.