Книга Магазинчик бесценных вещей, страница 43 – Лоренца Джентиле

— Куда делся боевой дух прошлого? – напирает Аделаида. – Раньше люди боролись! Бунтовали, противостояли, саботировали… И это давало результаты. Тебе же дорог этот магазин, правда? – спрашивает она меня. – Это видно за километр.

Мне остается только кивать, рассматривая свои потрескавшиеся пальцы и пытаясь угадать, к чему она это клонит. Долго гадать не приходится.

— Пока мы ищем Маргарет, надо саботировать просмотры магазина, – отрезает она тоном, не терпящим возражений.

То, что она сказала «мы», что-то во мне задевает, и я чувствую, что вот-вот расплачусь. Совершенно нежелательная реакция, которую я пытаюсь подавить.

— Немного безумная идея, – вырывается у меня.

— Конечно. Но что это за жизнь, в которой нет ни капельки безумия?

«Разве что капелька», – хочу я сказать.

— Начнем с простого, – продолжает она размеренным тоном. – Снимем табличку.

— Табличку «ПРОДАЕТСЯ»?

— А какую еще? Пойдем сегодня же вечером.

У меня вырывается смешок, больше похожий на усмешку или на чихание. В голове вертятся слова синьоры Далии: «У тебя нет оправданий, но ты все равно не живешь».

— Это безумие… но лучше, чем ничего, – говорю я, поднимая руки в знак капитуляции.

— Хорошо, значит, решено. Хотя минуточку, не хватает одной важной детали. Может, примеришь какое-нибудь из моих платьев?

— Спасибо, но…

— У меня есть одно, которое будет тебе в самый раз.

— Мне просто… – мнусь я, не зная, как это лучше выразить. – Мне не нравится бросаться людям в глаза.

— Открою тебе секрет: ты и так бросаешься в глаза. Девушка в костюме сантехника, с огромной сумкой инструментов и всегда одна. Куда еще сильнее бросаться…

Перед тем как я выхожу за дверь, она добавляет:

— Открою тебе еще один секрет: я знала, что тебя зовут Гея и что это ты делаешь оригами с цитатами. А еще я видела, как ты развешиваешь таблички по всему дому.

Эудженио кусает уже второй кекс с «Нутеллой». Кексы его мама передала мне вчера вместе с другой едой. Чтобы составить ему компанию, я поклевываю свою порцию лазаньи. Я уже привыкла ложиться спать на голодный желудок и всегда готова вскочить, если будет нужно.

Я вспоминаю о табличке, которая лежит под моей кроватью. «ПРОДАЕТСЯ». Аделаида захотела, чтобы для кражи мы надели балаклавы, которые она сама сшила, – со стразами, цвета фуксии.

— Так нас точно никто не заметит, – позволила я себе сострить, но она ответила, что никто сейчас ничему не удивляется и кому вообще какое дело до нас в полдевятого вечера в воскресенье. Впрочем, раздумывать мне было некогда: к девяти я ждала к себе сына подруги.

— О чем думаешь? – спрашивает Эудженио, вытирая рот салфеткой.

То, что вертится у меня в голове, невозможно объять одной фразой. Я вся обратилась в мысль. Моя рутина полетела в трубу, карты смешались, ориентиры размылись.

— О «Новом мире».

— Надо тебе хоть иногда выбираться из нашего района, – бросает он, отправляя себе в рот последний кусок кекса.

— Кому нужен город, когда есть район?

— Ты не представляешь, какой он красивый, каждый день разный, даже каждый час. А какое волшебство, наверное, творится ночью! – Как всегда, когда он рассказывает о своих поездках на автобусе, глаза у него загораются. – Девяносто первая маршрутка курсирует по всей окружной, никогда не останавливается. Можно зайти в нее и кататься до бесконечности, наблюдая через окошко за мелькающим городом. И все заботы, от малой до большой, начнут уменьшаться, пока не превратятся в точку. И не исчезнут. – Он пожимает плечами.