Книга Книжный в сердце Парижа, страница 73 – Лоренца Джентиле

— Сколько она стоит?

Продавщица проверяет ценник, на руках у нее перчатки без пальцев.

— Десять евро.

Я открываю кошелек – у меня осталась двадцатка.

— Я дам вам сдачу, – говорит продавщица, перебирая купюры в пластиковом пакете. – Это подарок?

Я киваю. Женщина заворачивает книгу в газетный лист и протягивает мне.

В этот момент звонит мой телефон.

— Привет, мам.

— Я встретила в супермаркете Линду.

У меня екает сердце. Этого стоило ожидать.

— Мне нужен был отпуск, – сбиваясь, говорю я. – Я же тебе говорила.

Мама молчит. Ее молчание тяготит меня, дыхание перехватывает.

— Ты там одна? – резко спрашивает она. – Почему ты не сказала нам правду?

Почему? Потому что они бы не позволили мне никуда уехать. Потому что я надеялась, что все улажу и все вернется на свои места. Я помогла бы семье воссоединиться, примирила тетю с отцом, перечеркнула годы страданий.

— Мама, все под контролем.

— В последний раз ты говорила, что все под контролем, когда ситуация была уже неуправляемой.

— Когда я не прошла прослушивание?

— И поступила на юридический факультет.

— А потом я перешла на другой факультет.

— Вот именно.

— Когда в последний раз ты чувствовала в себе такую легкость, словно вот-вот взлетишь? – спрашиваю я ее. – Я серьезно спрашиваю.

Думаю, я никогда не задавала ей подобных вопросов.

— Ну… когда ты родилась, – почти без колебаний отвечает она. – Когда ты впервые открыла глаза и посмотрела на меня.

Значит, хоть на секунду я сделала ее счастливой? Я? Она никогда не говорила мне об этом.

— А еще? – спрашиваю я.

— …в день свадьбы, когда твой отец сказал «да».

Я чувствую прилив нежности, внезапно осознавав, что мама никогда не рассказывала мне о свадьбе.

— А потом?

Она на мгновение задумывается.

— Когда, еще девчонкой, я без тормозов неслась на санках с горы.

Я представляю ее с красным от мороза носом и развевающимися на ветру волосами, не подозревающую, что уготовила ей жизнь.

Я и предположить не могла, что смогу вести с матерью такую беседу.

— А дальше?

— А дальше будет, когда ты вернешься. Твой отец тоже скучает по тебе.

На мгновение я словно переношусь в детство, когда она укачивала меня на руках.

— Я знаю, что ты поехала к тете, – добавляет мама. Бернардо ей уже все рассказал. – Твоя тетя уже достаточно навредила нашей семье. Будь осторожна, Олива.

— Мама, – у меня в горле застревает комок, – я обещаю, что вернусь до пятницы.

Почему я сказала «до пятницы»?

— Нам бы очень хотелось, чтобы ты шла своим путем.

— Только какой он, мой путь? – Не могу поверить, что я это сказала. – Я люблю тебя, – быстро добавляю я и кладу трубку, не дожидаясь реакции. Услышать ее ответ было бы невыносимо.

Без каких-то определенных планов я направляюсь на север. Возвращаюсь в район, где была накануне, при этом напряженно думаю о маме, которая хочет, чтобы я шла своей дорогой. Мне представляется, как она наблюдает за отцом, с тревогой стоящим у окна, словно я могу в любой момент появиться на садовой дорожке. Я понимаю, что это он попросил маму позвонить мне и что сейчас она разочарована, потому что не получила ожидаемого им результата.

До улицы Пуле я добралась через два с лишним часа. Я шла, ни разу не сверившись с картой. Мне хотелось найти дорогу самостоятельно, почувствовать, что Париж хоть немного принадлежит мне. Пару раз я заблудилась, но в итоге возвращалась на маршрут, ведущий к Шато-Руж.