Зачеркивание.
Целых восемь лет я не находила в себе сил написать ни слова. Я пыталась жить как все, приспособиться к ситуации. Я коротала дни, чередуя работу в офисе с прогулками по городу, ходила на выставки, на светские рауты, не имея при этом пристанища. Я говорила себе, что если буду продолжать бороться, то, возможно, когда-нибудь смогу исцелиться.
Значит, не было никакого Питера О’Тула, ни домика с хищными растениями и кроликами породы Гавана в перигорской деревушке. Не было ни монастыря, ни миссии в «черной Африке», ни китайских секретных служб. Оказывается, тетя жила гораздо более обыденной жизнью, чем я себе представляла.
Я написала тебе столько писем! Но так и не отправила их. Я отказалась от вас, чтобы не причинять вам еще больше страданий. Что сказал тебе отец?
Чернила черного цвета.
Когда выяснилось, что оставшееся мне время стремительно утекает, я вдруг осознала, что настала пора жить. Мне оставалось сделать лишь одно. Я достала из ящика рукопись, отправилась в Руан и сняла там комнату. Все остальное не имело значения. Нужно было всего лишь поведать миру мою историю, отдать дань справедливости, очиститься от позора, посмотреть страху в глаза. Я придумала имя автора, ведь кто именно написал историю, не имеет значения. По стечению обстоятельств книга имела успех!
Мне выпало подарить свою жизнь миру. Теперь я вручаю ее тебе. Я так много не успела тебе рассказать, так многому хотела бы научить тебя: любоваться виднеющимся за крышами домов закатом, с уважением относиться к тому, кто совершил ошибку, управлять необъяснимой энергией, которую называют вдохновением, стараться дарить окружающим то, чего мы были лишены сами, благодарно принимать свои маленькие свободы.
А еще я хотела подарить тебе Париж.
Чернила красного цвета.
Ты когда-нибудь читала произведения Фритьофа Капры?[97] Если применить понятия классической физики к строению атома, то можно обнаружить ряд парадоксов. Так появились квантовая теория и теория относительности.
Свет, моя дорогая Олива, является одновременно частицей и волной. Кот Шрёдингера и жив, и мертв. Причина-следствие, пространство-время и все остальные понятия, которые мы используем для описания природы, ограничены, они лишь порождение нашего разума. Реальность не является бинарной, любая сущность может быть в равной степени истинной и ложной. Так и в случае со мной: меня можно считать виновной и вместе с тем не виноватой.
Любое незыблемое представление о нас самих – это чистейшая абстракция, застывшая мысленная установка.
Я уже говорила, что в течение нашей жизни мы неоднократно рождаемся и умираем, однако теперь я поправлюсь: мы делаем это ежеминутно, ежесекундно. Поддержание привычного образа – это чистая иллюзия. Как только ты это поймешь, Олива, перед тобой откроются все двери мира. Мы – люди, и наши ошибки навсегда останутся с нами, но вместе с тем они не должны играть решающую роль в наших отношениях с реальностью, с Богом, с этим миром и Мирозданием в целом.
Как бы мы это все ни называли.
Прости, если я непонятно выражаюсь, но я не в состоянии подобрать правильные слова, чтобы выразить свои мысли. Мне кажется, что таких слов просто не существует в природе. Я решила больше не писать ни строчки. Сейчас я делаю это в последний раз, и свое послание посвящаю тебе.
Я уезжаю на север, в царство света. Я не беру с собой вещи, мне ничего не нужно. Я хочу погрузиться в природу, где божественность раскрывается со всей полнотой. А после смерти мне хотелось бы превратиться в дерево.
Я понимаю, что тебе наверняка захочется разыскать меня. Не делай этого. Оставь мне эту свободу. Олива, я скучаю по тебе, потому что более эгоистичная, слабая и ограниченная часть моей души полагает, что мы с тобой далеко. Но я не тоскую по тебе, потому что другая часть моего сознания, более глубокая и настоящая, знает, что ты вечно будешь рядом. Мы расстались много лет назад, но на самом деле никогда не разлучались.
Все мое состояние переходит к тебе: квартира, авторские права на книгу, фламинго – я оставляю тебе все. Правда, кое-что я все-таки отправила одному мужчине… Он был моей последней любовью, но так и не ответил мне взаимностью. Запомни, Олива, сколько бы материальных благ у тебя ни было в жизни, нельзя держать их при себе. Всегда помни слова Бабетты: художник никогда не бывает бедным.
Мне правда очень жаль, что я не смогла сказать тебе все это при встрече. Но, в конце концов, перо – это мой голос. И так было всегда.
А какой голос у тебя?
Твоя бабушка(?), тетя(?) – впрочем, это неважно.
Твоя,
Вивьен
