Книга Книжный в сердце Парижа, страница 112 – Лоренца Джентиле

— Опыта нет.

— Кого ты будешь играть?

— Нину из «Чайки».

Женщина кивает и отмечает что-то на листе бумаги.

— Можешь начинать.

Я двигаю стул левее и присаживаюсь на край, слегка расставив ноги. Чтобы не смотреть на членов жюри, я пытаюсь сконцентрировать внимание на фрагменте стены над их головами. Я стараюсь ухватиться за простые детали: двигаю стул, поправляю платье, убираю волосы за уши.

Я с ужасом думаю, что от напряжения у меня может пропасть голос, но, как по волшебству, слова начинают выходить из меня легко и непринужденно, они вибрируют в воздухе, и мне начинает казаться, что их произносит кто-то другой. Страх бесследно уходит, я говорю так быстро, что перестаю различать происходящее. Я вижу только сидящего за столом Треплева, сад за окном, заброшенную сцену, гостиную Сорина, освещенную керосиновой лампой, снег и шубы. У моих ног лежит мертвая чайка. Чем дольше я говорю, тем сильнее вживаюсь в роль. Я становлюсь Ниной, ее слова принадлежат мне. Я играю для тети. Время как будто ускорилось, но монолог уже подходит к концу.

— «…И когда я думаю о своем призвании, – неожиданно для себя самой я поднимаюсь со стула, – то не боюсь жизни».

Прежде чем спуститься со сцены, я выдерживаю паузу.

Набравшись смелости, я поднимаю взгляд на преподавателей. Они по-прежнему сидят с непроницаемыми лицами. Кажется, лишь во взгляде старшего члена жюри промелькнула какая-то искра. Но только я пытаюсь ее разгадать, как нас уже благодарят и приглашают покинуть зал.

— Ну сколько можно вас ждать! – Виктор встречает нас во дворе школы.

Возможно, от избытка адреналина, от неожиданности встречи, а может, благодаря чувству глубокого удовлетворения, так или иначе, я позволяю ему себя обнять. Он пахнет землей, а не одеколоном, как Бернардо.

— Ну что, поехали? – спрашивает меня Виктор.

Только сейчас я замечаю объемистый рюкзак, лежащий у его ног.

— Я взял с собой спальный мешок: на случай, если придется ночевать на улице.

— Куда поехали, Виктор?

— В Камарг! Мы доедем на метро до Триумфальной арки и уже оттуда отправимся автостопом.

Я оглядываюсь по сторонам в поисках Юлии. Видимо, она ушла с Одеттой. При выходе из актового зала я сообщила ей, что она была великолепна и что ее непременно примут в школу. Она же ответила, что я просто создана для роли Нины.

— А еще я захватил зубную щетку и платье из твоего чемодана.

Из моего чемодана? Виктор рылся в моем чемодане? Неприятное чувство, вызванное чужим вторжением, вдруг сменяется неожиданно теплым и уютным ощущением близости.

— А как же пижама, маска для сна, беруши, лекарства, косметичка?

— Я уверен, ты сможешь обойтись без всего этого. – Виктор поправляет берет.

Он одет так же, как в тот день, когда я увидела его впервые: футболка в пятнах, вельветовые брюки и ботинок с развязавшимися шнурками.

Мимо нас проходит домохозяйка-убийца и с натянутой улыбкой оглядывается на Виктора. Он кивает ей без особого энтузиазма.

— Ты с ума сошел, – говорю я. – Нельзя просто взять и уехать.

— Иногда нужно либо уезжать по первому зову, либо не уезжать вообще.

Мы встречаем Юлию в баре Le Mauri 7 в компании Одетты.

— Юлия, мы уезжаем, – сообщаю я. – Всего на несколько дней.

Идея такова: это будет прощальная поездка. Мы уедем на несколько дней, а потом я вернусь в Италию. Я вернусь к тому, на чем остановилась, наведу порядок во всем. Я налажу отношения с Бернардо, устроюсь на работу, обставлю новый дом и выйду замуж. Может быть, теперь самое время сесть на диету. Мы заведем щенка лабрадора. В свободное время я опять буду решать судоку.