Книга Вкус счастья в итальянской деревушке, страница 93 – Лоренца Джентиле

— Обоснуемся в трулло и сможем отправиться в путешествие по миру, от ашрама к ашраму, — добавляет присоединившийся к нам Саверио.

— А дальше? — вырывается у меня.

— А дальше посмотрим, — отвечает Майя. — Нельзя же все планировать. Это вредно для здоровья.

— Но я говорю о работе и…

— Ты художница, — продолжает она. — Здесь ты сможешь раскрыть свою глубинную сущность… Талант — это дар, от которого нельзя отказываться. Со временем твои работы начнут продаваться… Но если ты останешься в Милане, то просто угаснешь.

— И лишишь себя удовольствия от импровизации, приключений, — добавляет Паоло, устраиваясь рядом со мной.

— Оглянись вокруг, посмотри людям в глаза, — вновь вступает Майя. — Люди несвободны, они не видят выхода. Чаще всего они просто смиряются, день за днем теряют себя; иногда же пытаются сопротивляться, спасаются бегством, исчезают. Не проще ли сразу принять себя такими, какие мы есть?

Когда я делюсь этой идеей с семьей, отец соглашается сразу:

— Талант питается новыми впечатлениями, путешествиями, свободой. В университете учат профессии, а не житейским навыкам. А тебе нужен именно жизненный опыт. Неважно, где ты будешь работать, здесь или в Милане. Деньги нужны лишь для того, чтобы себя содержать, остальное — ненужный груз, тянущий ко дну.

— Талант необходимо развивать, он не падает с неба. Нужно учиться, получать образование, совершенствоваться, — возражает мама. Она привезла нас с Дианой в Апулию и уже сидит в машине, готовясь к отъезду. — Рая на земле не существует, Селена. Ты же сама это понимаешь. Да, многие обрели в ашраме свое место, но они пришли сюда, уже имея определенный жизненный опыт, от которого нельзя просто взять и отказаться. Не поддавайся романтическим иллюзиям, финансовая стабильность в наше время имеет большое значение. Вернуться сюда ты сможешь всегда, но сейчас это не должно быть твоим приоритетом. Это место — часть тебя, но не вся ты.

Сестра рыдает:

— Не бросай нас одних в Милане!

Этот спор все продолжается, внутри меня и снаружи, и я не могу ни на что решиться. В глубине души мне хочется всего и сразу. Выбрать одно — значит отказаться от другого и разочаровать кого-то из близких.

— Саверио Палумбо?!

Сельваджия Романо так возмущена, будто я произнесла имя грабителя или беглого преступника.

На ней очки с безободковой оправой, рубашка цвета цикламена, белые брюки и светлые кожаные сандалии.

— Я не только без понятия, где сейчас Саверио Палумбо, с которым мы давно потеряли связь, но и имею к нему серьезные претензии, — продолжает режиссер, поправляя длинные светлые волосы. — Да, он получил с меня деньги вперед, а потом исчез.

— Ничего себе… — откликаюсь я, а в голову сразу приходят два сценария: ограбление и побег.

Проклинаю миг, когда шагнула в этот безвыходный лабиринт.

— Увидишь его, напомни вернуть мне деньги, — добавляет Сельваджия. — Я уж молчу о том, чего мне стоило найти ему замену в последний момент! Этот Саверио просто блистал на экране — такой типаж сейчас встречается редко.

Замена — это здоровенный мужчина с черными как смоль волосами, неспешно попивающий кофе из пластикового стаканчика. Он кивает мне, но я не отвечаю.

— А вы ему кто? Подруга?

— Да, подруга.

— Старайтесь тщательнее выбирать друзей…

— А вы — актеров, — вырывается у меня непроизвольно.