Книга Вкус счастья в итальянской деревушке, страница 116 – Лоренца Джентиле

— Что-то мне это напоминает, — улыбаюсь я.

Думаю о тихой жизни на лоне природы: смена времен года, тишина, никакого давления. Может, это и есть ответ, который я искала, отправляясь в путь?

— А ты, Селена, как поживаешь? — спрашивает меня подруга.

И в ее вопросе мне слышится гораздо больше: чем ты занималась все эти годы? Почему оказалась здесь? Почему не приехала раньше? Почему вернулась именно сейчас?

Я говорю что-то, сама не до конца понимая что. Как я поживаю? Не знаю. Не слишком хорошо, по крайней мере до отъезда из Милана. Сейчас мне лучше, но жизнь-то моя осталась там. Я рассказываю о ресторане и о своем финансовом крахе.

— Ну что ж, — говорит Саверио, — даже если ресторан обанкротится, это будет банкротство компании, а не твой личный провал.

Я отвечаю, что технически он прав, но в этом случае мне больше никогда не дадут кредит в банке, а любая попытка начать что-то новое будет сопряжена с препятствиями. К тому же я буду чувствовать себя виноватой, и…

— Селена, ты правда собираешься переживать из-за банка? Они же просто пираты!

Может, они и пираты, но я все же подписала документы. Знаю, это звучит абсурдно — как может один листок бумаги испортить всю жизнь? Но таковы правила игры. И потом, мне все равно придется платить остальные долги. Я не хочу никому быть должной.

— Единственный выход — жить вне всего этого, — подхватывает Майя. — Как только выходишь из системы, все это теряет значение: деньги, признание, навязанные роли… Словно оказываешься в другом мире. Смотришь назад и думаешь: я здесь, я жива и чувствую себя прекрасно, я могу обойтись без всей этой суеты, и зачем только было во все это верить?..

Это звучит так просто — и, безусловно, заманчиво.

— Если хочешь, можешь присоединиться к нам, — говорит она.

— Ты тоже поедешь в Сад Улыбок? — сонно щебечет Арианна, появляясь на пороге. — Знаешь, там живут в круглых монгольских шатрах.

— Построенных традиционным способом, — подтверждает Майя, поднимая ее на руки.

— Ни один банк там тебя не достанет, — добавляет Саверио.

Я вдруг думаю: «Было ли во мне что-то, что ему не нравилось? Или это я сама избегала его внимания? А может, он с самого начала был влюблен в Майю. Но какая теперь разница?»

— Спасибо за приглашение, правда.

Я благодарна им за это проявление привязанности. Да, мы не вернулись в ту точку, где расстались, но по-прежнему стремимся найти общий язык. Получится ли у нас?

— Так ты будешь жить с нами? — настаивает девочка.

— Она подумает, — отвечает мать. — А сейчас домой, тебе пора спать.

Подумать и поспать — вот что мне сейчас нужно. И даже необходимо.

— Слушай, а это… — Майя указывает на мою футболку с Мадонной. — Это же я тебе ее подарила?

— Я надеялась, что ты вспомнишь.

— Конечно! Словно это было вчера. Я — мое искусство. Я — мой шедевр… Стоит чаще напоминать себе об этом. Я тоже хочу такую.

— Она тебе даст поносить, когда мы будем жить вместе в Саду Улыбок! — радуется Арианна.

Я глажу ее по голове, чтобы скрыть замешательство.

— Да, — шепчу я. — Отличная идея.

Обнимаю всех троих, а потом и Паоло с Камалой, которые присоединились к нам, все еще взбудораженные праздником.

— Можешь оставить номер своего друга Оронцо? — спрашивает Камала. — Чтобы мы могли договориться.

Она произносит это так, будто я должна понимать, о чем речь, и мне любопытно, но я слишком устала, чтобы задерживаться. Роюсь в сумке в поисках листка из ежедневника сельскохозяйственного кооператива, на котором Оронцо десять дней назад записал свой телефон. Я успела привыкнуть, что он там лежит, но так будет правильно: как говорит Антонио, не стоит привязываться к вещам. Надо путешествовать налегке.