Книга Ищу жену. Срочно!, страница 71 – Харли Напьер, Юлия Мелихова

— Ну что, «Шедевр», поедешь в надежное место, — бормочу я, подхватывая тубус.

Где в этом городе самое безопасное место, куда не сунется ни один «черный риэлтор» или бандит из фонда? Правильно. В сейфе у Пашки, под охраной дежурной части и за тремя бронированными дверями.

Я снова спускаюсь вниз. Моего КамАЗа во дворе уже нет, ребята уехали на базу, оставив на асфальте только кучу битого стекла и искореженный металл, который еще час назад был синим седаном. Соседи завтра удивятся такому «арт-объекту».

Ночь окутывает город, но мне не до сна. Дорога до управления занимает минут пятнадцать. Дежурный на входе узнает меня, кивает. Поднимаюсь на нужный этаж. Пашка, как обычно, живет на работе. В кабинете горит свет, пахнет крепким кофе и дешевыми сигаретами.

Я вхожу без стука и бахаю тубус прямо на его заваленный бумагами стол.

— Принимай на хранение, Паш. В твой личный сейф. Это то самое «яблоко раздора». Пока оно здесь — Гуля и Вика в относительной безопасности.

Павел поднимает на меня заспанные глаза, переводит взгляд на тубус, потом на мои разбитые руки.

— Вижу, «учения» во дворе прошли успешно? — хмыкает он, открывая сейф. — Давай свою мазню. Тут её даже черт не найдет.

Я передаю ему картину и чувствую, как с плеч сваливается огромная гора. Теперь можно и в больницу. К моим девчонкам.

Пашка запирает сейф, и тяжелый, сухой щелчок металла звучит в предутренней тишине кабинета как выстрел, ставящий точку в конце этого бесконечного, пропахшего адреналином дня. Он медленно поворачивается ко мне, прислоняется спиной к холодной дверце и долго, тяжело смотрит на мои руки. Костяшки сбиты в кровь, кожа на суставах лопнула, и тонкие струйки уже начали подсыхать, превращаясь в темные корки.

— Садись, Мих. Разговор есть. Серьезный, — он кивает на обшарпанное кожаное кресло, из которого клочьями лезет старый поролон.

Я опускаюсь в него, чувствуя, как взвинченный дракой во дворе адреналин стремительно выветривается, оставляя после себя тупую, гудящую усталость в каждой мышце. Тело кажется налитым свинцом.

— Я поднял всё, что удалось нарыть по делу твоего брата Семёна и его жены, — Паша достает из ящика стола тонкую папку с серой завязкой. — Знаешь, я до последнего надеялся, что там будет за что зацепиться… Какая-нибудь зацепка, след борьбы, хоть что-то, что сделало бы их жертвами, а не просто… Но экспертиза неумолима, Мих. Метанол. Обычная паленая водка, «сивуха» из подпольного цеха. Напились в том притоне до беспамятства. Организм просто не вывез такой дозы. Шансов у них не было.

Я закрываю глаза, и перед внутренним взором встает лицо Семёна — не то, последнее, из морга, а из детства. Черт возьми, ведь он целый год держался зубами за нормальную жизнь! Завязал со своим вечным буйным пьянством, перестал спускать зарплату в гребаных автоматах, даже дом подлатал… Я был уверен, что он выкарабкался. А он сорвался. Рухнул в эту яму и утащил за собой жену, оставив Вику круглой сиротой в холодном доме.

— Жаль его, Мих. Мужик-то ведь пытался, я видел… — тихо, почти шепотом говорит Паша, не глядя мне в глаза. — Но именно эта его минутная слабость и стала для кое-кого «счастливым билетом». Мы ведь с тобой не зря к палате Вики человека приставили сразу после того, как её из приюта забрали. Помнишь, как ты сказал: «Чувствую, Паш, стервятники рядом»? Интуиция спасателя не подвела. Твоя «чуйка» на беду сработала на все сто.