Книга Пока не развели мосты, страница 5 – Анна Аникина

— Это я черепаха? А ты конь (болельщик ЦСКА), что ли? — чуть более крепкий сложением Юрка двинул плечом по плечу новенького. Мало того, что за ЦСКА болеет, да ещё и обзывается.

— Я, может, и конь! А ты баран, а не черепаха! Отойди!

— Ах ты!

Бодровский со всей силы толкнул Ветрова в стену. Тот сделал пару шагов назад. Неожиданно размахнулся, и Юрке прилетело кулаком в скулу. Не то чтоб сильно, но обидно. А если будет синяк, то разбирательства не избежать.

— Идиот! Кто в лицо бьёт! Хочешь чтобы весь взвод сидел без увала (увольнение)? Бьешь, бей по корпусу!

— Вон, смотри, за той партой, не твоя тетрадь синяя? — кивнул Ветров в сторону, а сам стал собирать свои.

— Блин... Моя..., — Юрке стало неловко. Мало того, что наехал на новенького, а тому и в увольнение сходить некуда, да ещё и сам огреб. Ветров вроде не здоровенный, а бьёт, зараза, сильно.

Больше они слова друг другу не сказали. Улеглись. Дверь в кубрик приоткрылась уже после отбоя. Полоска дежурного света упала прямо на глаза Бодровскому.

— Ну кто там?

— Ветров, там на третьем этаже в гальюне брату твоему звездюлей выдают..., — крикнул кто-то из коридора.

Ветров подскочил, хотя казалось, что давно спал уже. Помчался, даже в тапки не влез.

— Наших бьют! — крикнул Бодровский прежде, чем успел подумать. И зачем-то прихватил ветровские тапочки.

По лестнице на третий этаж они неслись втроём. Ветров, Бодровский и тот парень с шестого курса, что принёс новость. Больше никто ввязываться не захотел. Но было ясно, что сейчас доложат. Рыжий мелкий Миша Весёлкин — спец по докладам. Авторитет у начальства зарабатывает.

В гальюн Ветров-младший ворвался с диким криком. Бросился в месилово. Бодровский снова не успел подумать. Кинулся следом, размахивая направо и налево резиновыми тапками сорокового размера. К тому моменту, как прибежали дежурные офицеры, они уже стояли спина к спине. Высокий крепкий Виктор и двое мелких — Юрка и Вадим.

Фраза "водой не разольешь" подходила к этой дружбе во всех смыслах. И в переносном, потом у что Вадим стал для Юры якорем, окончательно привязавшим к училищу, буксиром — вместе осваивать науки оказалось сподручнее, и по настоящему близким душой человеком, которому было не страшно себя доверить. С той памятной драки они ещё её единожды отстаивали свое мнение кулаками. Вадим урок усвоил. Молотил теперь обидчиков в корпус, не оставляя следов.

Но и в прямом смысле Ветрова и Бодровского вода на летней практике не разливала. Плыли бок о бок дистанцию в километр на открытой воде. Гребли синхронно в шлюпках. И блевали за борт в свой первый настоящий шторм, потом стучали зубами от холода, пока меняли промокшую насквозь одежду, тоже вместе.

К пятому курсу они превратились в отличную команду. И в жизни, и в учёбе, и в спорте. У Ветра к тому времени брат уже выпустился и уехал в Калининградское училище. Так что в увольнение Вадим если ходил, то только с Бодровским за компанию. У Ветрова в Питере никого не было.

К параду в тот год готовились очень трудно. Весна была холодная, сплошные дожди. С одной стороны хорошо — смывался грязный тающий снег, а с другой — поди помаршируй в шинелях под холодным ливнем. Иногда репетиции отменяли. Но особо никто скидок пацанам не делал.

Накануне парада отпустили в увольнение. Юрка с Вадимом собирались прогуляться. Дождь почти кончился наконец. Хотя с крыш ещё текла вода, выливаясь мутными потоками в ливневые колодцы.