Книга Пока не развели мосты, страница 18 – Анна Аникина

— Всё уже случилось, Аллусь, — погладила её по спине бабушка, — Значит, надо жить. Тебе думать о своём будущем. Поступать. Учиться. Решила, куда?

— В педагогический, ба. На психологию. Буду помогать детям.

— Тебе самой кто бы помог...

Говорят, что мода циклична. Никто и не догадался, что на Ларионовой платье её мамы. Светло-голубое платье-футляр с кружевным верхним слоем.

— Это у Вики на второй день свадьбы было. Тебе очень идёт!

В туфлях на каблуках уже не разъезжались ноги. Изящные лодочки отлично смотрелись на сильно похудевших ногах. Русые волосы Алла давно обрезала до плеч. Накрутили локоны на железные бигуди.

— Надо купить плойку. Что ж ты будешь по-старинке, — приговаривала бабушка, снимая бигуди с волос Аллочки.

— Ой… Красиво! — Алла глянула на себя в зеркало.

Единственный на весь выпуск аттестат с отличием Алла Георгиевна Ларионова вышла получать в тишине. Её просто не узнали те, с кем она училась последние два года.

— Вот это Хома..., — голос Арины Федосеевой, одной из немногих, кого она могла, хоть и с натяжкой, назвать подругой, Алла узнала сразу.

Зааплодировали сначала директор и завуч, потом сообразившие, кто перед ними, учителя. Следом — весь зал. Аллочка отлично видела, как бабушка промокнула глаза платком. И упавшую ему на колени челюсть Феоктостова тоже увидела. Но это её последние часы в школе рядом с этими людьми. Вряд ли во взрослой жизни она их ещё встретит. У них по-прежнему мало что общего.

— Хома..., — тронула её за рукав Федосеева, — Алла, ты это..., — впервые назвала её по имени одноклассница, — Как так? Правда что ли, балерина?

Алла кивнула.

— Бывшая, Арин.

Алле было почти не больно это произносить. Но тут, сколько ни сопротивляйся, ничего не изменится. Балетный поезд давно ушёл. Два раза в такую реку никто не входит.

— Здесь поступать будешь?

Алла снова кивнула. Будто у неё есть выбор. Кроме бабушки, она никому не нужна. У папы новая семья.

— Ой, а я в Питер рвану. Тоже столица. Там мужиков богатых полно. Наши только пиво хлестать на лавке могут.

— Удачи, Арин! — искренне пожелала ей Ларионова.

Бабушки не стало в октябре. Просто остановилось сердце, когда шла в магазин. Весть принесла всё та же Федосеева. Она как раз на выходные приехала из Питера к маме. Шла мимо и увидела, как бабушка одноклассницы упала без сознания.

Алла так быстро не бегала никогда. В домашних тапочках выскочила из подъезда и помчалась по лужам и скользким опавшим листьям.

Скорая приехала быстро, что было невероятным везением. Но на этом хорошие новости закончились. Пульса уже не было. Арина держала бьющуюся в истерике Аллу, пока бабушкино тело молча грузили в скорую в плотном чёрном мешке люди с нечитаемыми эмоциями на лицах.

— Пошли. Тебе домой надо. А то и тебя вот так, не дай бог, — Арина силой увела Аллу домой, — Водка есть? Что так смотришь? Не мне. Тебе. Как лекарство, — Арина пошарила по шкафам. Нашла бутылку. Налила в рюмку немного, — Пей, Ларионова!

Алла замотала головой.

— Пей, дура! Рухнешь сама, кто к тебе в больницу придёт?

До Аллы быстро дошло, что никто. Некому. Она взяла в руку рюмку. Покрутила, не решаясь.

— Выдох, выпила, потом закусить, — инструктировала Арина, двигая Алле кусок хлеба.

Алла очень старалась. Выдохнула резко. Выпила. Горло обожгло.