Книга Во власти греха, страница 22 – Ния Экс

— Вот его и надену, — решила я, вешая платье на дверцу шкафа. — Если меня похоронят, то хотя бы в красивом.

Я выбрала бельё — чёрное кружево, комплект, который купила втайне от матери. Туфли — лодочки на каблуке, которые я почти не носила. Макияж — яркий, с акцентом на глаза. Волосы распустила.

— Ты идёшь соблазнять Греховного? — спросило зеркало.

— Иду позлить Греховного, — ответила я зеркалу. — Это разные вещи.

Зеркало мне не поверило. Я ему — тем более.

* * *

В три часа дня я спустилась на кухню. Мама хлопотала у плиты — варила борщ, который папа обожал. Запах свеклы и капусты разносился по всей квартире. На столе уже стоял нарезанный хлеб, соленья, пирожки с капустой.

— Мам, ты чего так наготовила? — спросила я, заглядывая в кастрюлю.

— Папа приезжает, — сказала мать, не оборачиваясь. Я заметила, что она нервничает — ложка в её руке подрагивала. — Звонил час назад. Говорит, командировку сократили. Будет через полчаса.

Сердце ухнуло в пятки.

— Через полчаса? — переспросила я.

— Соня, что произошло? Ты чего натворила то?

— Ничего, — буркнула я. — Хотела нормальных отношений.

— Никита сказал, что ты предлагала ему... — мать запнулась, подбирая слово. — Интим...

— Да, мамуль. Я предлагала ему секс, — сказала прямо. — Мам, мы два года встречаемся. Мне двадцать два. Я хочу нормальной интимной жизни. А он испугался и нажаловался моему отцу. Как в детском саду, ей богу!

Мать вздохнула, выключила плиту и села за стол.

— Соня, я тебя понимаю, — сказала она тихо. — Но, знаешь же, наш папа... он военный, он старой закалки. Для него ты всегда будешь маленькой девочкой, милой принцессой Софийкой. А тут ещё Никита — сын его друга, семинарист, почти святой. А ты... с презервативами...

— Откуда ты знаешь про презервативы? — я округлила глаза.

— Никита сказал папе. Папа — мне, — мать устало потерла виски. — Соня, зачем ты их с собой взяла? Нельзя было сначала поговорить, обсудить, хочет ли он?

— Я пыталась! — воскликнула я. — Два года пыталась! Он каждый раз уходил в молитву или в Евангелие! Я устала и решила действовать напролом!

— Я понимаю, — повторила мать. — Но папа сейчас приедет, и он будет зол. Очень зол. Он решил, что у тебя... кризис полового созревания.

— Мне двадцать два! — заорала я. — Какое, блин, половое созревание?!

— Тише! — мать приложила палец к губам. — Я знаю. Но ты же знаешь папу. Он не может принять, что ты выросла. Для него ты всё ещё девочка, которая собирает портфель в первый класс.

Я села напротив неё, чувствуя, как злость сменяется отчаянием.

— Мам, что мне делать?

— Выслушай его, — сказала она. — Не перечь. Отец выговорится и успокоится. А потом... потом я с ним поговорю. Наедине.

— Ты защитишь меня?

— Конечно, — мама устало взяла меня за руку. — Ты моя любимая и единственная дочь. И я понимаю, что ты уже взрослая. Но папу нужно подготовить. Он ещё не привык к тому, что его маленькая девочка... выросла.

Мы сидели так, держась за руки, когда в прихожей звякнул замок.

— Я дома! — раздался громкий голос отца.

Мать подмигнула мне и пошла встречать мужа. Я осталась на кухне, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Оленька, привет! — голос отца был бодрым, но в нём чувствовалось напряжение. — Борщом пахнет? Ух, наливай, я бы и стопку бы под такое дело не прочь опрокинуть!