Книга Возбужден и очень опасен, страница 39 – Татьяна Чащина-Анина

Никогда не встречала такого как он!

****

Утро пробивалось сквозь лёгкие занавески, заливая маленькую кухню тёплым медовым светом. В воздухе пахло кофе, булочками, выпеченными в микроволновке, хрустящими тостами и чем-то неуловимо домашним, может быть, капелькой ванильного экстракта, который я нашла в шкафчике. Столешница сияла чистотой, на тарелках лежали аппетитные яйца пашот с лососем и зеленью, это заслуга Матвея, который неожиданно оказался умелым поваром. В стаканах искрился апельсиновый сок.

Это красиво, я это фотографировала. И наши сплетённые пальцы тоже.

И вдруг не захотела это показывать на своей странице.

И тогда…

Тогда я удалила половину друзей.

Безжалостно. Пока Мотя кофе пил, я сок попивала и удаляла-блокировала, чистила.

Всех!

Оставались единицы, те с кем не тусовалась вовсе.

— Я не хотела верить, — прошептала еле слышно, глядя на страницу Егора. С ним всё в порядке. Три минуты назад заглядывал. — Говорили, что он играл… Азартный, короче. И папа ему угрожал, что перестанет спонсировать это развлечение. А остановиться он не мог. Думаю, он у каких-то опасных людей в долг взял.

— Лудомания — болезнь, — ответил Матвей, и я подняла на него глаза.

Он замер, как обычно. Я ему очень сильно нравилась. Он, похоже, влюбился. Не то, чтобы мне это льстило, скорее я хваталась за это и хотела, чтобы спрятал, обнял и любил до конца наших дней. Навсегда.

— Что такое лудомания?

— Психическое расстройство, когда повторно участвуешь в азартных играх, — он голой ступнёй под столом, проехался по моей ноге. — Эллочка, с ума свела. Я опять хочу тебя.

Я улыбнулась и опустила глаза.

— Насытишься, устанешь, наскучу, — я принялась за завтрак.

— У меня работа тяжёлая… Моя бывшая не выдержала. Могу неделями пропадать. Не изменять, Элла. Почти военный, но на мирных территориях. И если ты вдруг сможешь… Если ты найдёшь себя, у тебя будет занятие, и со мной общий дом и быт… То я делаю тебе предложение.

— Маму хочу найти, — прошептала я. — Папу спрашивать не буду.

Сидели друг напротив друга за маленьким столиком. Тишина была не пустой, а наполненной. Лёгкий стук вилки о тарелку, прихлёбывание кофе, тихое потрескивание тоста. Я ловила его взгляд через стол. Матвей был сосредоточен на еде, но в уголках его глаз таились весёлые морщинки. Его рука, державшая нож, казалась такой же сильной и уверенной, как вчера, когда он держал пистолет, но теперь она была перепачкана мукой от утренних булочек, которые он почему-то решил испечь… Они получились комковатыми, но горячими и вкусными.

В моей семье только мама иногда готовила. Бабушка, отец — брезговали. С Аллы пока никакого спроса.

И мне вдруг захотелось начать готовить.

— Спасибо, — прошептала я, отодвигая пустую тарелку.

Не только за завтрак. За всё. За дверь, которую он открыл. За тишину, которая теперь была безопасной. За присутствие.

Матвей кивнул, доедая последний кусочек лосося.

— Кофе ещё есть. Или тебе рано? — он посмеялся.

— Нет, не рано, но я не хочу. Сок, мне кажется, сильно бодрит.

Я взяла телефон. Страница пуста… Друзей больше не будет. Тех не будет, но появятся новые.

Сообщение от бабушки. Беспокоилась, просила Аллу забрать со школы.

Написалось само собой, коротко и ясно:

«Баб, я дома. В своей квартире. Ключи нашла. Буду жить здесь. Всё хорошо. Люблю».