Книга Возбужден и очень опасен, страница 26 – Татьяна Чащина-Анина

Да. Вспомнить, как моя жизнь трещала по швам.

Но они видели только драйв, только адреналин. Им понравилось.

И я была частью этого безумия!

Звездой этого позорного цирка. И это ощущение — быть замеченной, быть «огнём», быть причастной к этому дикому, живому хаосу — было единственным теплом в ледяной пустоте.

Страх и ненависть, стыд, неловкость, пустая карточка... Все это вдруг отступило, уступив место одному простому импульсу: бежать. К ним!

Бежать от тишины бабушкиной гробницы. Бежать от своих мыслей. Бежать в шум, свет, в знакомый беспредел, где боль можно заглушить громкой музыкой, а стыд еще одной дозой адреналина или чего покрепче. Где любой позор превратиться в легенду тусовки.

Я вскочила с кровати. В ногах не было ватности. Тело, скованное апатией, вдруг ожило на волне этого дешёвого, но такого нужного азарта. Я распахнула коробку с косметикой, стала рыться в собранных чемоданах, ища подходящий наряд.

Перед зеркалом преображалась. Тонким карандашом подводила глаза, делая взгляд дерзким и безразличным. Румяна на скулах, чтобы скрыть бледность и следы недосыпа. Помада ярко-красная, прямо сигнальная. Взмахи кистью резкие. Я рвала, я метала. Я требовала движения. Движения!!!

Надела самое вызывающее из того, что нашлось в коробках: короткие шорты поверх чулок, облегающий топ, ветровку. Броские серьги. Туфли на каблуке. Готово! Надеялась, что не будет холодно ночью. А лучше, чтобы было жарко.

Ну, что Егор, я иду к тебе с новостями! И я сделаю это при всей тусовке.

Уверенная. Безбашенная. Готовая снова нырнуть в водоворот событий.

Последний взгляд на телефон. Матвей снова писал.

Но я выключила экран. Егор ждал. Друзья звали. Вечеринка продолжалась. Финансы, квартира, отец... Всё это могло подождать. Сейчас нужно было просто двигаться из тишины в уличный гул, из одиночества в толпу. Раз жизнь — дерьмо, то и я буду такой.

В прихожей Алла смеялась надо мной, жуя зелёное яблоко и держа в руках учебник.

— По наклонной? — посмеялась она.

— Люблю тебя, сестрёнка, — улыбнулась ей и поцеловала в щёку. — Учись, в Москву поедем!

— Ты бухнула что ли? — дурёха моя хихикнула.

— Нет. — Подмигнула ей и вышла из квартиры на свободу.

Я зашагала быстро, почти побежала навстречу ночи, которая, как я знала, не принесёт ничего хорошего, но которая хотя бы не была тишиной.

«Где сейчас? Пиши мне, пожалуйста».

«У бабушки».

Соврала.

В этот момент Матвей казался мне душнилой и совсем неинтересным. Казался...

День после обеда был даже жарким, не по-весеннему вовсе, а уже по-летнему, поэтому когда солнце клонилось к закату, то тепло всё ещё висело покрывалом над стадионом. И воздух ещё дрожал над раскалённым асфальтом баскетбольной площадки и покрывшейся зелёной травой мини-футбольного поля.

Пахло от Данила вонючим дезодорантом и сладковатым дымком от спрятанной где-то сигареты.

Тусовка кипела, как перегревшийся муравейник, за нашими спинами. А этот пристал, остановив на полпути к народу.

Я на грани, я пожалуй, опять выпью или нужно иное решение...

— Эль, знаешь, тачка будет, не вопрос. Бросай ты Егора, там бесперспективняк. Я один жить буду со следующей недели. У тебя жильё, у меня. Это уже взрослая жизнь.

Парни с криками гоняли мяч, не думая одеваться. Девчонки кучковались на новеньких скамейках и бордюрах, начиная кутаться в куртки. Откуда-то дыхнуло холодом.