Книга Возбужден и очень опасен, страница 14 – Татьяна Чащина-Анина

Невысокая, вечно молодящаяся, после йоги, бабуля. Она у нас — воплощение грозной, непреклонной силы. В её глазах горел ледяной огонь разочарования и праведного гнева. Капец мне. Думаю — выгонит.

— Элла, — её голос был тише обычного, но от этого становилось только страшнее. Он дрожал, как натянутая струна.

Поддержки, утешения — ничего этого не было и не будет. Только тяжесть от ожидания удара.

И тут Алла меня по спине погладила.

Так! Стоп! Мне стоило показать младшей сестре, что в любой ситуации нужно оставаться сильной, и с достоинством всё переносить. Ну, ладно, что только двадцать, точнее для них «только». Вообще-то — «уже» двадцать.

— Запах перегара на всю квартиру, — проскрипела старуха. — Скатилась. Как мать.

— Не трогай маму, — рявкнула я.

— Это моя квартира, не смей повышать на меня голос, шлюха! Полиция. Вечеринка. Драка? Твой отец был здесь ночью, Элла. Белый как полотно. Трясся. Он чуть не выломал дверь! — Её голос сорвался на высокой ноте, но она сдержалась, сжав дрожащие руки в кулаки. — Он закрыл твою квартиру, надеясь, что ты одумаешься. Что ты придёшь сюда. Я предупредила, что проститутке здесь не место.

— Я не проститутка! Я обычная девушка. Между прочим, я сама поступила в университет…

— Благодаря мне и моим стараниям! Мать спилась, как ты сейчас.

— Я уйду, — прошептала, прищурив глаза. — Но заберу Аллу. И ты сдохнешь в гордом одиночестве.

— Что-о?

Бабуля больше не произнесла ни звука, поражённая таким выпадом.

Полная хрень висела в воздухе тяжёлым, позорным облаком.

Алла попыталась открыть рот, что-то сказать, объяснить. Дело в том, что бабка у нас психологическая насильница, и оставляя нас с ней жить, отец просил сдерживать себя, не отвечать. И я держалась, Алла тоже. Но всему приходит конец.

Я нормальной бабушку помню. Дедушка, любовь, благоденствие. Потом дедушка свалил к новой бабушке. После этого, что от моего отца было ожидать? Конечно, у него тоже любовница — связался с подругой мамы. Это у них семейное!

У бабушки съехала крыша. Она начала активно лезть в семью сына, и в наше воспитание.

— Молчи! — бабушка резко подняла руку, не для того, чтобы ударить, а в знак абсолютного запрета. Её глаза блестели от слёз, но это были слёзы гнева и боли. — Ты унизила отца! Унизила меня! Унизила нашу семью!

Такая семья! Прямо образцовая! Я закатила глаза от презрения.

Бабушка схватилась за грудь, переводя дух. Казалось, она вот-вот рухнет от нахлынувших чувств.

— Аллочка, не слушай эту дрянь.

Она прошла в ванную комнату, причитая:

— Алла учится, старается, у неё голова на плечах! А ты? Что ты творишь? Пьянки, скандалы, полиция, а теперь ещё и это! Бабушку родную довела. Где твоя гордость? Где твой стыд? Ты хоть понимаешь, в какую пропасть летишь?

Алла стояла, опустив голову. Грохнула дверь, бабка закрылась в ванной.

— Репутации семьи, — фыркнула я. — Мужики все кобели, сама она затравила мать.

— Мне её жалко.

Вот ведь… Я обняла Аллу и прижала к себе.

— Не буду с ней завтракать. А ты останься. Послушаешь, какая я зараза. Но это не так. И мама выздоровеет! Я верю в это. Может, там классный куратор, и вытащил маму уже.

— Да, ладно, — Алла обняла меня в ответ, — пошли поедим, потом в школу меня проводишь.

— Я в кафе поем, — подмигнула сестрёнке и направилась в комнату, чтобы побыстрее переодеться и сбежать из этого дома.