Онлайн книга «Арам и Лиза»
|
— Как бы мне ни было противно в этом разбираться, я должен знать наверняка. Какой у тебя срок? Мне тогда стало так не по себе, так обидно за это его «противно». Противно ему от моего ребенка! А мне от него противно стало, причем давно. Тогда-то я и наврала ему про срок — приуменьшила на пару месяцев. Потому что не хотела ни слушать его издевки, ни вообще продолжать беседу или еще хоть раз жизни с ним встречаться. Лишний раз уверилась в правильности своего решения растить ребенка самой. К чему мне было связывать себя и малыша с таким человеком? Я вернулась к маме, поплакала у нее. Мама поддержала меня и предложила план — если Арам решит проверить сроки, она выдаст ему ложные данные. Ей было несложно это сделать. А теперь… Прошло семь лет. И оказалось, Арам совсем по-другому помнит нашу встречу. Благородным рыцарем себя мнит, который сразу примчал. Сидит теперь напротив меня с серьезным видом, смотрит прямо в душу и говорит: — Да, Лиз, я нормально к тебе подошел, я… — Ты не помнишь, что ты мне говорил тогда? Зато я помню… И тут он выходит из себя: — Даже если что-то ляпнул, это от нервов. Я тогда очень перенервничал, ведь не каждый день от меня кто-то там залетает. Кто-то там… — Ты отнесся ко мне, как к куску мяса, Арам! Разговаривал, как с какой-то… я даже не могу этому слова подобрать! Арам сжимает кулаки. — А ты ко мне лучше отнеслась? Ты у меня ребенка украла на целых семь лет… Как можно украсть того, кого сама родила? Логика Григоряна, не иначе. Но я не позволю ему уйти от темы. — Это все следствие твоего поведения, Арам, — строго отвечаю. — Изначально ты отнесся ко мне, как к последней дряни. Хуже, чем к продажной шлюхе. И я даже не понимаю, почему. Да, я понимаю, что ты ожидал получить в постель девочку, но даже если девушка уже имеет какой-то сексуальный опыт, почему сразу такое скотское отношение? Что во мне такого, что ты позволил себе так со мной себя вести? И тут он выдает: — Ты мою мечту разрушила, не понимаешь, что ли? Э-э, и близко нет. Моя левая бровь ползет вверх. — Это какую ж, интересно, мечту злобная я тебе разрушила? Он прикусывает язык, пытается отмотать назад: — Сейчас не лучшее время это обсуждать. — А лучшего не будет, — качаю головой. — У нас с тобой единственный за семь лет человеческий разговор сейчас. И от того, чем он закончится, будет зависеть, допущу я тебя к сыну или нет. И всякими там судами меня можешь не пугать, я не боюсь. Так что давай, выкладывай, какую я там тебе мечту разрушила? Почему ты ко мне так по-скотски отнесся тогда? Арам не спешит с ответом. Угрюмо на меня смотрит, давит пальцами подлокотники кресла. Потом все же решается: — Сейчас без осуждений, окей? Не забывай, что на тот момент мне было восемнадцать, и мои взгляды на жизнь были несколько… юношескими, в общем. Ох, какой мастер тянуть резину! Уже третью минуту крутит-вертит, а по сути ничего не сказал. Чувствую, как раздражение подкатывает к горлу горячей волной. — Нам обоим было по восемнадцать, Арам, я прекрасно это помню… — отвечаю сухо и откидываюсь на спинку кресла. — Переходи к сути. Он поводит плечами, словно скидывает с себя невидимый груз, и наконец выдает: — Как ты знаешь, у меня есть брат-близнец, и… В общем, я хотел, как у него. Чтобы первая настоящая любовь, невинная девушка, у которой ты первый и единственный… Чтобы встретились, соединились и на всю жизнь вместе остались, детей родили, поженились, а потом рассказывали им, что мама и папа друг у друга единственные. |