Онлайн книга «Арам и Лиза»
|
Застываю, переваривая услышанное. Арина Александровна продолжает скрипучим от эмоций голосом: — Я отдала все свои деньги, чтобы ее вытащили, чтобы сделали все как надо. Там стоял вопрос о жизни и здоровье, что по сравнению с этим хирургическое вмешательство, нарушившее целостность девственной плевы? Я слушаю ее и не успеваю раскладывать данные по полочкам. Голова гудит, словно в ней включили промышленный пылесос. Воображение рисует маленькую Лизу, смятую в покореженной машине, окровавленную. Как будто вижу это наяву и не могу развидеть. Металл, кровь, крики… Но… Стоп. Тут что-то не сходится. — На ней нет шрамов, — говорю я хрипло. — Я не то чтобы со всех сторон успел ее рассмотреть, но ни одного! Арина Александровна грустно усмехается. — Да, я заплатила очень много денег, чтобы они стали практически незаметными. Не хотела, чтобы Лиза комплексовала или вспоминала тот ужас, смотря на шрамы. В той аварии погиб ее отец! На это мне ответить нечего. Горло перехватывает, будто кто-то сжимает его тисками. Учитывая то, с каким видом Арина Александровна мне все это рассказывает — без театральности, просто и буднично, я невольно проникаюсь. Но все равно ничего не могу понять. В голове каша. — Почему Лиза мне не сказала об этом? — выдавливаю я из себя. — Что стоило просто сказать… — Двенадцать лет назад она прошла через ад. — Арина Александровна встает, подходит к окну, смотрит на падающий снег. — Я думала, она помнит ту операцию, но, как потом выяснилось, она почти ничего не помнит о времени, которое провела в больнице. Снова молчание. Тяжелое, давящее… Я шумно дышу, готовый задать новые вопросы. Но Арина Александровна меня опережает: — Лиза рассказала мне, что случилось между вами. И тогда я поняла, что она сама не знала, что было хирургическое вмешательство через влагалище. Обалдеть не встать. — Как удобно… — цежу я сквозь зубы. — Тут помню, там не помню… — Не веришь? — Она поворачивается ко мне. — У меня есть доказательства. Арина Александровна мерит меня презрительным взглядом и решительно шагает вон, исчезает в смежной комнате. Слышу, как она там возится: открывает шкаф, что-то переставляет, шуршит бумагами. Через несколько минут возвращается со здоровенной папкой в руках. Кладет ее на журнальный столик с глухим стуком. Она методично ковыряется в файлах, переворачивает документы, что-то ищет. Я сижу и смотрю на ее сосредоточенное лицо. Наконец она находит нужное и протягивает мне пожелтевший от времени лист. — Я все сохранила. Вот выписка из хирургического отделения, тут все черным по белому, печати, подписи. Беру документ, вглядываюсь в печатный текст, пытаюсь вчитаться, но в медицинских тонкостях ничего не понимаю. Взгляд выхватывает лишь отдельные слова: «политравма», «хирургическое вмешательство», «доступ через влагалище», «нарушение целостности hymen». Дата двенадцатилетней давности. Подпись врача размашистая, неразборчивая. Печать больницы синяя, четкая. Черт… Неужели правда? Арина Александровна продолжает, забирая у меня документ: — Лиза пережила страшное потрясение, и мозг защитил ее таким вот способом: стер детали, чтобы она могла нормально жить дальше. А в восемнадцать она встретила тебя, оленя эдакого… Мать Лизы выжидательно на меня смотрит, ждет ответа. |