Книга Мия. Гравитация Vs Свобода, страница 33 – Devi Ant

— Она ее для синьора Айслера расстегнула.

— Ну да. Пусть смотрит. Синьор Айслер у нас эстет.

— Ты на что-то рассчитываешь? — усмехаются.

— Нет конечно. Но пусть полюбуется моим идеальным третьим размером. А то судя по блондинке, грудь ему не светит. Будет жамкать ее прыщики, а вспоминать меня.

Хмурюсь. Ловлю себя на неприятной эмоции. Даже не критике в адрес моей груди. Она мне всегда нравилась, и я никогда не комплексовала по поводу ее размера. Тут что-то другое. Не могу разобрать что именно.

Ладно. Я сюда пришла послушать музыку с галерки и не буду портить вечер, ведясь на эмоции. Скрываюсь за дверью в темноте холла. Жду, когда пройдет персонал, и наконец-то выхожу на пустую террасу. Она гораздо меньше pool terrace, здесь ветер сильнее — последний этаж, но зато никого. Хорошо, что есть накидка. Кутаясь в плащ, подбираю подол и иду к краю. Музыка отсюда слышна не так громко, но вайб ловлю захватывающий — ветер, тишина и Венсе играет для меня одной.

Обнаруживаю еще один бонус. Отсюда как на ладони видна и терраса, где проходит гала-фуршет, и лаунж с бассейном, где идет непринужденная беседа мужчин.

Вижу, как Палома разговаривает с Фран у стола с закусками — видимо подруги обсуждают меня, но мне все равно.

Я получаю удовольствие от великолепной музыки. Лунная соната Бетховена в современной аранжировке звучит под пальцами таланта, не менее гениально, чем оригинал. Здесь прекрасно все. Контрастная динамика — от pianissimo до fortissimo, полифония, и даже штрихи импрессионизма. Звуки будто растворяются в воздухе. Их можно пощупать пальцами. Попробовать на вкус кончиком языка.

Однако насладиться музыкой мне все-таки не дают.

К Айслеру подходит официантка и, судя по груди и декольте, именно ее зовут Беттина.

Наклоняется перед ним чуть ли не пополам и ставит на столик хрустальный стакан. Айс, продолжая разговаривать, тянет руку к виски, и я хмурюсь. Понимаю, какой вид ему сейчас открывается. «Синьор Айслер у нас эстет. Будет жамкать ее, а вспоминать меня…» — эхом отдают ее слова и накатывает злая волна.

— Вот стерва, чтоб у тебя каблук сломался, — в сердцах бросаю я, а девушка, отойдя, оступается и летит с пустым подносом прямо на пол. Неуклюже. И вовсе несексуально.

Наблюдая, как официанты поднимают Беттину, а та показывает сломанный каблук, понимаю, что это моих рук дело, и не тушуюсь.

Эстет Айслер однозначно после такого тебя представлять не будет, — недовольно повожу плечом, и внезапно понимаю простую истину.

Бесова, да ты ревнуешь.

И не к эффектной Паломе, которая осталась в прошлом, а к простой официантке с ее грудью. И ведь сама говорила, и по-прежнему считаешь — для того, чтобы заинтересовать мужчину, не нужно оголяться. И все равно нелогично, иррационально ревнуешь.

Зависаю, пробую эту горьковатую эмоцию на вкус, когда внезапно, Айслер поднимает голову и смотрит прямо на верхнюю террасу, где обосновалась я.

Чертов Ктулху, он что знал, что я здесь? — резко делаю шаг назад и уже не решаюсь подойти к краю террасы. Оперевшись о небольшую колонну, не без иронии отмечаю, что насладиться игрой пианиста даже на галерке Айслер мне не дал.

Возвращаюсь к гостях и вовремя. Едва становлюсь рядом с Карлой Арведи, подходит и мужская компания из лаунжа бассейна.