Книга Анатомия нас, страница 82 – Амелия Лефэй

— Последний звонок, дамы, последний звонок, угадываем пол ребенка. И не смотрите на нее в поисках подсказок. Никто, кроме меня и ее врача, не знает. — Мэри повернулась, и только одна женщина перечеркнула свое имя в розовой колонке и поставила в голубую.

— Откуда ты знаешь, а мама даже не знает?

— Я хотела, чтобы это был сюрприз. — Джейн рассмеялась, потирая живот. — Хватит интриги. Давай, Мэри.

— Ты уверена, что готова?

— Мэри?

— Держитесь за свои промежности. — Мэри рассмеялась и повернулась к кому-то за кадром. — Барабанная дробь, пожалуйста... Поздравляю, Джейн, у тебя будет маленькая копия тебя.

Глаза Джейн расширились, и наступила тишина. — Девочка?

— Девочка. — Мэри кивнула.

Все взгляды были устремлены на нее, и камера приблизилась к ее лицу, так близко, что я видела блеск в ее глазах и то, как ее щеки становились все более красными, пока она не начала смеяться, плакать и снова смеяться. Все девушки окружили ее, плача вместе с ней.

— Девочка! — Она вытерла глаза, потирая живот. — Привет, арахис.

— Привет, мамочка! — Мэсли, которая сидела на коленях у Джейн, сказала. Всякий раз, когда Джейн на экране вспоминала момент, в котором кто-то ругался, она закрывала уши Мэсли или отвлекала ее. Это было мило.

— Нет, мамочка. — Мэсли надулась, когда видео закончилось. — Еще меня.

— Подожди. Ты сейчас, — сказала Джейн, переключая видео на своем ноутбуке, который был подключен к телевизору. — Это мое любимое.

Я не знал почему, пока экран не засветился и на нем не появилась она, покрытая потом, дышащая через рот, со слезами на глазах.

— Слишком рано, — закричала она, вцепившись в простыню, зубы сжались так сильно, что я удивился, что они не сломались.

— Дыши. Джейн, дыши. — Голос Мэри доносился из-за камеры — я видел только ее руку, вытирающую лоб Джейн.

— Я не могу. Я не могу. Мэсли, иди, пожалуйста! Пожалуйста! — умоляла она, и мне казалось, что она сжимает мое сердце, глядя, как она так плачет, так умоляет.

— Ей было больно, мамочка? — Мэсли посмотрела на Джейн, и та просто поцеловала ее в голову.

— Да, но мама сильная, разве ты не знаешь, — ответила она, закрывая уши руками.

— Гребаное дерьмо! Я ненавижу их! Если я когда-нибудь увижу их лица снова, я размозжу их гребаной бейсбольной битой! Это больно, Мэри! Ах, мать твою, я не могу.

— Давай, Джейн, еще одно большое усилие...

— Я тужусь! — Она откинула голову, и через несколько секунд я услышал плач Мэсли. Камера повернулась к покрытой кровью Мэсли, заворачиваемой в полотенце, с копной волос на голове.

— Мамочка, это я?

— Да, это ты. Мама никогда этого не забудет, — повторила Джейн, пока Джейн на экране тихо всхлипывала, еще до того, как ее вымыли, они положили Мэсли на грудь Джейн по ее просьбе.

— О, она такая красивая. О... привет, — всхлипывала Джейн, гладя младенца Мэсли по голове.

Только когда я моргнул, я почувствовал слезы, собравшиеся в уголках глаз. Быстро вытерев их, я смотрел молча, в благоговении перед ней и всем, чего она смогла достичь до этого момента.

Когда я взглянул на Уэса, он стоял так неподвижно, что я не был уверен, дышит ли он еще. Его зеленые глаза затуманились, следя за каждым движением на экране. Мы переключились с рождения Мэсли на видео, где малышка Мэсли пытается ходить, с хвостиками и соской во рту. Она радостно раскачивалась на полу, прежде чем толкнуть себя. Джейн сидела на небольшом расстоянии от нее, хлопая и махая. Прошло некоторое время, и наконец Мэсли сделала шесть шагов, прежде чем упасть, но Джейн поймала ее, обхватив руками. Она направила камеру, взяла руку Мэсли и помахала.