Книга Анатомия нас, страница 33 – Амелия Лефэй

— Сэр?

— Извините, я иду, — ответил я, доставая телефон, чтобы написать ему. Однако, конечно, мой телефон был разряжен. Вздохнув, я убрал его обратно в карман куртки. — Извините, сэр, не могли бы вы сообщить моему другу, в какой мы палате?

— Я могу сказать ему, но реанимация сейчас только для родителей. Ему придется подождать либо в вестибюле, либо за стеклянными дверями.

Вот оно, не так ли? — подумал я про себя, наконец понимая всю глубину ситуации... то, что Макс, должно быть, осознал, стоя снаружи. Отныне он всегда будет отодвинут на второй план, остановлен, станет третьим лишним, и это было дерьмово. Простил ли я его? Честно говоря, в масштабах последних двадцати четырех часов наши проблемы и наши ссоры казались тривиальными.

— Вам обоим нужно будет носить эти халаты в течение следующих двадцати четырех часов, пока вы рядом с ней. — Он протянул нам фиолетовые больничные халаты и перчатки, которые смутно напоминали те, что я надевал, когда навещал своего младшего брата. Я надел его с легкостью, в отличие от Джейн.

— Я помогу, — сказал я ей, завязывая узел сзади на шее. Она слегка подпрыгнула, но ничего не сказала, кроме тихого «спасибо».

— Она будет спать еще некоторое время, — сказала медсестра, когда мы подошли. И вот она, провода прикреплены почти к каждой части ее тела, и, несмотря на это, она мирно спала.

— Я передам сообщение вашему другу, — прошептала медсестра, закрывая за собой дверь.

Джейн села с правой стороны, а я пододвинул один из стульев с левой стороны и сел рядом с ее кроватью. Теперь, когда я был ближе, я мог видеть, что у нее мой нос и уши.

— У нее есть аллергия на что-нибудь? — спросил я.

— Да, на киви.

Я улыбнулся. — Я тоже. К сожалению, моя мама узнала об этом, когда я был младенцем, и они дали мне киви. Я пробыл в больнице два дня. После этого это было запрещено в нашем доме, а теперь и на моих кухнях.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, взволнованно, но затем, казалось, успокоилась. Мягко она сказала: — То же самое случилось с нами. Ее реакция была не такой сильной.

— Тебе пришлось пройти через все это...

— Все в порядке.

— Это не в порядке. Я искал тебя. Клянусь, на следующий день после...

— Уэсли. Пожалуйста. Я не хочу оглядываться на это. Я просто надеюсь, что мы сможем сосредоточиться и сделать все, что лучше для нее. — Она, по-видимому, привыкла перебивать меня.

Не желая настаивать на этом, я сел, потянулся к кровати и взял руку Мэсли. Она была крошечной в моей. Она была такой крошечной и красивой... провода и все такое.

Мой разум метался, перебирая все, что я хотел бы сказать ей. Как я все объясню, когда самый страшный вопрос пришел мне в голову.

Что, если я ей не понравлюсь?

Я не знала, сколько часов прошло, но я не могла заставить себя заснуть. Мэсли проснулась ненадолго, когда врачи зашли проверить ее. Она была такой капризной, что я напевала ей, пока она снова не уснула, когда они ушли. К счастью, она заживала безупречно, и мы могли перевестись из реанимации. Уэс задремал у ее кровати где-то около полудня. Должно быть, это была смена часовых поясов. И видя, как они оба спят, как он держит ее крошечную руку... я была на 99 % уверена, что это были гормоны или что-то биологическое, но у меня наворачивались слезы на глаза.