Книга Анатомия нас, страница 22 – Амелия Лефэй

— Тогда ко мне, — ответил я, включая телефон.

Он не ответил, и я воспринял это как «да». Я также воспринял это как подтверждение того, что мы медленно, но верно идем к цели. Он будет больше дуться, по-видимому, сделает пару выпадов, и даже если он утверждает, что здесь только ради Джейн, он все равно сел на тот же рейс, что и я, что означало, что он был на борту, он просто слишком горд, чтобы признать это, и у меня было достаточно уверенности, чтобы не вспоминать прошлое.

«Я вернулся в Бостон», — написал я Мэри, надеясь, что она сообщит Джейн, как обещала. На секунду я написал «мы». Но я не был уверен, рассказала ли Джейн ей о нашей сложности.

— Клянусь, если дождь не прекратится, будет слишком поздно, — сказал я, когда мы наконец вышли на улицу.

Сиэтл. Лондон. Бостон. Дождь. Господи. Я понимал, что в конце октября не будет солнечно, но все равно предпочел бы, чтобы не было так чертовски холодно.

— Мистер Эмерсон. Добро пожаловать обратно, сэр. — Встречающий у двери подошел к нам и поднял пару очень знакомых ключей. Взяв их, я перевел взгляд на темно-синий Ferrari 1962 года, ожидающий под дождем. — Ваша мать сказала, что вам понравится.

— Она была права. — Я ухмыльнулся, протягивая руку за ключами, когда Уэс взял их.

— Спасибо, приятель, — кивнул он, направляясь к водительскому сиденью.

— Что ты делаешь? — спросил я, следуя за ним.

— На что это похоже? — спросил он, уже садясь.

Вздохнув, я сделал то же самое на пассажирском сиденье, поставив сумку между ног, пока он пристегивался.

— Я умею водить, знаешь...

— В последний раз, когда ты вел эту машину, дождя было гораздо меньше, и ты чуть не убил себя, — пробормотал он, выезжая из терминала.

— Это была не вина машины, — ответил я, морщась от того, как грубо он обращался с рычагом переключения передач. — Будь осторожнее, она классика!

Он просто закатил глаза. — Это машина, ты и она будете живы.

— Это... — Я замолчал, когда он намеренно переключился не на ту передачу. Содрогнувшись от звука, я подавил желание наброситься на него. — Уэс, если хочешь злиться на меня, злись на меня. Но не вымещай это на моей гребаной машине...

— Пошла эта машина к черту, — огрызнулся он, снова переключая передачу совершенно без необходимости. — В последний раз я видел ее в руинах по национальному телевидению.

Когда он собрался переключиться в третий раз, я схватил его за руку. — Клянусь Богом, Уэс, если ты еще раз переключишь передачу, я сделаю тебе больно.

— Но ты знаешь, что мне нравится боль. — Уголки его губ приподнялись, и он стал похож на старого Уэса.

— Рад видеть, что ты все еще умеешь улыбаться.

Он пожал плечами, наконец ослабляя хватку на руле. — Что ты собираешься делать с работой? Ты вернешься на канал?

Его попытка сменить тему была очевидна.

— Понятия не имею. Я даже не уверен, хочу ли я этого. — И это была чистая правда.

— Ты любил свою работу.

Я кивнул, откинувшись на сиденье и поправляя ремень безопасности. — Любил — люблю. Однако это было неправильно. Я сказал тебе, что не хочу возвращаться к тому, кем был раньше. Как только ты выходишь из шкафа, ты не хочешь возвращаться обратно. — Хотя я не объявлял о своей личной жизни публично, я больше не боялся признаться в этом, если меня спросят. Это было освобождающе, и я не мог представить, что откажусь от такой ясности.