Книга Ты меня предала, страница 56 – Екатерина Котлярова

Нагнать его у меня выходит только на крыльце больницы. Я хватаю его ладонь и пытаюсь повернуть к себе лицом. Мужчина замирает, дышит тяжело, но не оборачивается. Я готова разрыдаться от счастья, когда он не убирает руку, позволяя мне держать его ладонь.

— Лёша, послушай меня, пожалуйста, — начинаю говорить быстро, но он перебивает грубо:

— Какое слово ты не поняла в прошлый раз, Учкина?

— Лёша, ты всё не так понял. Поговори со мной, прошу, — молящим шёпотом, говорю я.

— Хочешь сказать, что это совпадение? — мужчина резко разворачивается, хватает меня за плечи и встряхивает. — Хочешь сказать, что мне показалось? Ты не знаешь Денисова? Ты не держалась с ним за руки посреди коридора?

— Лёша, это просто совпадение… Лёшенька, — поднимаю руку и касаюсь дрожащими пальцами любимого лица, чувствуя, как щетинка колет подушечки.

Он прикрывает глаза. Застывает и не двигается. Позволяет моим пальцами скользит по его бледному лицу.

Мне кажется, что меня сейчас разорвёт на части от тоски. Как я по нему соскучилась. Как мне его не хватало. Мне кажется, что я восстала из пепла, которым была последнюю неделю.

— Лёшенька, — повторяю срывающимся голосом.

— Я не верю тебе, — я вздрагиваю, когда мужчина перехватывает мои пальцы, изучающие черты любимого лица, и сжимает. — В следующий раз я не позволю уйти, девочка.

Отходит. Идёт спиной вперёд, не спуская с меня цепкого взгляда. Наблюдает за тем, как я тяну к нему руки, а после опускаю их вдоль тела. Я отворачиваюсь первой. У меня нет сил смотреть на то, как он уходит. У меня нет сил на то, чтобы видеть этот коктейль ненависти и презрения в его глазах.

— Пойдём внутрь, милая, — я даже не заметила, как Ира вышла следом и стояла за спиной. — Пойдём, на улице холодно. Ты вся дрожишь.

Воркует со мной, как с маленьким ребёнком.

— Прости меня, Ир. Прости, из-за меня в отделении беспорядок.

— Тихо. Ничего страшного. Всё уладим. Пойдём, — женщина заводит меня в больницу, а после увлекает в свой кабинет. — Садись. Выпей, — даёт мне стакан, пахнущий спиртным. — От Ромы осталось. Пей.

— Не могу, — я качаю головой. — Я не пью.

Ира забирает стакан обратно. И вместо того, чтобы поставить на стол, сама выпивает содержимое. Присаживается передо мной на корточки и обхватывает руками мои ледяные пальцы.

— Поезжай домой, Ника. Отоспись. Поплачь. Выплесни чувства. Оставаться в больнице я не разрешаю.

Я киваю. Сил противиться нет. Да и в таком состоянии я не смогу работать с пациентами.

— Я же не виновата. Не виновата. Не виновата, — вырывается из меня.

— Знаю. Верю.

— А он не верит. Не верит мне. Я же… Я люблю его, Ира. Я так сильно его люблю! Я… Я…

— Всё, — Ира приподнимается, прижимает моё лицо к своему плечу и поглаживает. — Вы поговорите. Чуть позже, когда эмоции схлынут. Всё будет хорошо. Он любит тебя, — с полной уверенностью в голосе говорит Ира.

На что я сначала фыркаю, а затем начинаю истерично смеяться.

— Любит? Он? Меня? — закидываю голову назад и хохочу. — И поэтому так охотно поверил в эту липу? Поэтому так легко выставил за дверь?

Ира смотрит на меня, а потом хватает меня за плечи и встряхивает так сильно, что я клацаю зубами, чуть не прикусив язык.

— Сегодня пятница, мы без тебя справимся. Завтра, надеюсь, ты сможешь прийти в ресторан.