Книга Бывшие. Притворись моей женой, страница 56 – Татьяна Катаева

Невестой!

Да он тронулся умом. Ему точно выбили последние мозги на ринге. Или он тупо издевается. Другого объяснения нет.

Я разворачиваюсь и иду к остановке. Быстро, так, чтобы он даже силуэта моего не увидел. Спина прямая, шаг твёрдый. Только внутри всё хрустит. Каждый вдох даётся болью.

В автобусе тесно. Люди прижимаются друг к другу, пахнет чужими духами и уставшими телами. Я утыкаюсь в окно, делаю вид, что смотрю на улицу. На самом деле — не вижу ничего. В голове только его глаза. Холодные, наглые. И его голос:

«Я заплачу. Сколько скажешь».

Снова деньги. Снова продажная.

Я сжимаю зубы, чтобы не завыть от боли. Чёрт, как же тяжело дышать.

И тут телефон вибрирует.

Мама.

Обычно в это время у них дневной сон. Потому она звонит позже, после того как Маша проснулась.

— Алло? — голос хриплый, но я стараюсь, чтобы был ровным. Внутри ещё не поутихло после встречи с бывшим.

В ответ — всхлипы. Настоящие, отчаянные. Я замираю.

— Ма? Что случилось?

Она пытается что-то сказать. Слова сбиваются, прерываются рыданиями. Я напрягаюсь до предела, сердце уходит в пятки.

— Говори! — уже почти кричу.

И вдруг два слова. Всего два. Но они рвут меня пополам.

— Маша… в больнице…

Мир рушится. Автобус исчезает, люди растворяются. Я больше ничего не слышу. Я подскакиваю с места.

— Водитель, остановите! — мой крик срывает горло.

Автобус тормозит где-то на перекрёстке. Я выскакиваю на ходу, едва не падаю, но подхватываю себя и тут же машу рукой такси.

Телефон всё ещё у уха.

— Мама! Что с Машей?! — я ору, захлёбываясь слезами. — Что случилось?!

— Ей… — мама рыдает. — Ей плохо стало, Настя. Она задышала… закашлялась… я вызвала скорую… её сразу увезли. Врачи говорят — сердце. Сердечко, Настя…

Я теряю дыхание. Воздух застревает где-то в горле, и на секунду кажется — я сама умру.

Маша. Моя девочка. Моя кроха, которой ещё и двух лет нет. Я представляю, как она лежит там, в белой палате, с проводами и трубками. А я здесь, в этой грёбаной машине. И ничем не могу помочь.

— На вокзал! — срываюсь на таксиста. — Быстро, умоляю!

Слёзы текут сами, я уже не вытираю их. Ничего больше не имеет значения. Ни Назар, ни его просьбы, ни его деньги. Ничего.

Есть только Маша.

Моя дочь.

Моя жизнь.

Я плохо помню дорогу. Всё слилось в один кошмарный сон: такси, шум вокзала, поезд, ещё одна машина. В голове только один образ — крошечное личико моей дочки, искажённое болью.

Когда мы въезжали во двор больницы, я почти не дышала. Всё тело сжалось, будто готовилось к удару. И он настиг, когда я ворвалась в палату.

Маша… моя малышка…

Она лежала на огромной, по сравнению с ней, кровати. Маленькие ручки прикреплены к капельницам, крошечное тело опутано проводами. На лице кислородная маска, почти закрывающая её щёчки. Рядом мониторы, мигающие лампочки, цифры.

Меня словно ножом полоснули по сердцу. Страшнее картины я в жизни не видала. В этот момент понимаешь, что до этого ты никогда не страдала так, как сейчас. Нет ничего страшнее...

— Машенька… — голос сорвался, стал шёпотом.

Она не открыла глаза. Только грудь тяжело вздымалась, неровно, с паузами.

Впервые я видела её такой беспомощной. Она всегда гиперактивна, весёлая, улыбчивая. А сейчас... Бледная, тихая... Ей, наверное, больно, а я не могу ничего сделать.