Книга Ты моя Война, страница 42 – Селена Кросс

--- ~ Александр Уинтерс ~ —-

Дэвид осторожно закатывает кресло по холлу, словно очередную фамильную ценность Уинтерсов. Колёса гулко катятся по мрамору, отражая раздражение, что клокочет у меня внутри. Он снова тащит меня, как хрупкий фарфор. Будто вот-вот уронит, разобьёт. Порой я сам себя так чувствую. Осколком. Будто я не мужчина. А то, что осталось после взрыва.

Твою мать, как я ненавижу эти взгляды.

Дэвид молчит, как обычно.

Он знает, что лучше меня не трогать, когда я такой. Я не отвечаю ни на одно его слово, просто позволяю закатить кресло в гостиную.

Дом встречает тишиной.

Лишь глухой звук шин по мрамору. Я почти не слышу его из-за пульса в висках.

Срываю пиджак, бросаю на подлокотник кресла, прокатываюсь к бару, достаю бутылку виски. Наливаю почти полный стакан и подношу ко рту.

Обжигающе.

Точно так же жжёт внутри.

Знаю, о чём думают люди, когда смотрят на меня. Жалость. Страх. Вина.

И даже те, кто считает, что скрывают свои мысли, не понимают, насколько я читаю их насквозь. Я прожил в этой броне слишком долго, чтобы верить в искренность.

И если бы не она...

Если бы не её глаза, чёрные, как ночь без звёзд, я давно бы окончательно смирился. Жил бы как привык. Разбирал бы дела, разбивал компании, рубил сделки, сидя в этом треклятом кресле. Привычно. Холодно. Цинично.

Но она… Тесса Чон с её ровной спиной и упрямыми бровями, с кофейными глазами, от которых становится тесно в груди.

Неотвратимо.

Её взгляд не жалел меня.

Никогда.

И не восхищался тем, что я Уинтерс.

Смотрела просто.

Видела меня, а не мой паралич.

Не фамилию.

Не деньги.

Меня.

Её глаза — глубокие, тёмные, в них нет ни капли жалости.

Там — интерес. Там — что-то ещё. Что-то, от чего я давно отучил себя мечтать.

И это выбивает почву из-под ног сильнее, чем любая болезнь.

Сегодня я не выдержал.

Пригласил её на ужин.

Да, как будто всё случайно, по-дружески, по-деловому. Ха. Смешно самому от этой наивной игры.

Не должен был.

Не хотел.

Но снова проиграл себе.

Её смущение, когда она пришла, напоминало мне раннюю весну. Когда холодный воздух, но солнце уже жжёт кожу.

Она горела.

Боялась, но шла дальше.

Мне нравилась эта её двойственность: трепет и сила.

Когда она стояла передо мной, выговаривая, что «по корпоративным нормам» неэтично совмещать работу и… чёрт, я уже не слушал.

Я думал о том, как сдёрну с неё эту одежду. Как будут дрожать её бедра у меня на коленях. Как она тихо выдохнет моё имя, когда я коснусь её губ.

А как она хотела снять с меня брюки в кабинете…

Я хрипло рассмеялся, вспоминая. Но Грейсон с Кристианом, эти двое идиотов, выбрали идеальный момент. Вломились в кабинет, словно у нас семейный совет..

Я бы взял её прямо там, в моём кресле. На моём столе. На полу. Где угодно. Но она сбежала, как Золушка с бала. Оставив после себя аромат шампуня спелой вишни. Моя Вишенка. И да, я знаю, что прозвища — глупость. Но мне плевать.

Теперь вот сижу у окна, пью виски.

Сам себя раздражаю.

Пьян, наверное. Или нет. Уже не важно.

Лёд в стакане тает быстрее, чем я выпиваю, а мысли медленнее, чем хотелось бы. Что я делаю, твою мать?!Какой, к чёрту, Уинтерс может позволить себе думать о чувствах? Это слабость. Она не выберет меня.

Не должна выбирать.

Твою мать, Тесса.