Книга Ты моя Война, страница 183 – Селена Кросс

Я помогла ему — привстала, позволив ткани скользнуть вниз по телу. Тишина в комнате стала почти звенящей. Когда я осталась перед ним обнажённой, он шумно выдохнул, сжал челюсти, словно пытался совладать с самим собой.

Его взгляд невозможно было описать словами. Это был не просто интерес, не просто вожделение — это был взгляд мужчины, который видитсвоюженщину. Ту, которую не хочет отпустить, и не сможет забыть.

— Иди ко мне, малышка, — хрипло сказал он, и от этого голоса по телу прокатилась волна жара.

Я не стала заставлять его ждать — словно сама тянулась к нему всем телом. Перебравшись ближе, я устроилась сверху, обвивая его руками за шею. Александр будто только этого и ждал: его ладони сразу легли на мои бёдра, затем скользнули выше — по талии, по спине — посылая по коже быстрые, горячие волны, от которых я едва удерживалась, чтобы не задохнуться.

Я наклонилась к нему и впилась в его губы так жадно, будто пережила долгие месяцы засухи… и наконец получила глоток живой воды. Поцелуй был не просто страстным — он был отчаянным, тянущим, глубоким, как будто нам обоим давно не хватало именно этого.

Мне совсем не хотелось отрываться — наоборот, хотелось тонуть в нём, в его вкусе, в его дыхании, в том, как он прижимает меня каждым сантиметром, будто боится, что я растаю в его руках. Александр отвечал с той же силой, с тем же голодом, прижимая меня к себе крепче, сильнее, заставляя наши тела сливаться в единый жар, от которого внутри всё буквально плавилось.

Александр притянул меня к себе так резко и уверенно, будто всю ночь до этого, он сдерживал волка внутри себя — и вот теперь дал ему свободу. Его рука легла мне на бёдра, и я почувствовала, как он без слов задаёт ритм, движение, направление… как будто всё моё тело — его территория, его решение, его право. Второй рукой он повёл нас ниже по кровати увлекая меня за собой, — уверенно, легко, словно знал каждое движение наперёд.

Когда его спина коснулась простыней, он поднял на меня взгляд — горячий, глубокий, полный желания, и я едва не потеряла дыхание, когда его руки сомкнулись на моих бёдрах. Сила его пальцев была такой, что по коже побежал жар, как будто он одним прикосновением мог расплавить меня изнутри.

Он притянул меня к себе резким, властным движением, словно забирал, присваивал, не оставляя шанса на сомнение. Мир сорвался с оси.

Он смотрел на меня снизу вверх — голодным, тёмным взглядом, в котором читалась одна мысль:«ты — моя». Я даже не успела вдохнуть, как его губы коснулись самой чувствительной части меня — своим дыханием, своей жаждой, своей безжалостной, всепоглощающей нежностью. Будто он забирал моё дыхание, мой голос, мою способность думать — и всё внутри сорвалось в шторм. Ячувствовалаего. Каждый его вдох. Каждый ритм. Каждое намерение. Стоны вырывались сами собой — то тихие, то сильнее, будто волны накатывали одна за другой. Александр не останавливался. Не колебался. Не сомневался. Каждое моё движение. Каждый дрожащий звук. Каждый вздох, который срывался с губ, когда он усиливал напор или менял ритм. Он прикасался ко мне языком так, будто давно знал карту моего тела — с её скрытыми тропами, опасными изгибами и запретными точками. Будто чувствовал саму суть. Знал, где я становлюсь слабее. Где внутри меня открывается бездна, в которую можно падать бесповоротно. Где та единственная точка, от прикосновения к которой всё во мне рушится — и тут же собирается вновь, но уже по-другому, сильнее, ярче, оголённее. Мне казалось, он пытается испить меня до конца — как воду в пустыне, как спасение, к которому добирались слишком долго. И я сама тянулась к нему, не в силах сопротивляться этому сладкому безумию. Я извивалась, теряла опору, хваталась за него, словно он был последним, что удерживает меня на поверхности. Комната стала далёкой, призрачной. Остался только он — горячий, ненасытный, властный, полностью сосредоточенный на том, чтобы довести меня до грани и перешагнуть её вместе со мной.