Книга Детектив (не) ищет помощницу, страница 36 – Татьяна Семакова

А хочется. Раскатать так, чтобы уже никакая губозакаточная машинка не справилась. Нравится он мне. Все сильнее с каждым новым милым сообщением, со всеми этими «доброе утро, красавица», «сладких снов» и «скучаю по тебе». Так нравится, что пришлось заблокировать Митрофанова. От греха надо держаться как можно дальше.

Я снова смотрю на часы и презрительно кривлю губы: кажется, стрелки издевательски замерли. И вдруг – разбойничий свист с улицы. Я подрываюсь с софы и выбегаю на балкон, но никого под окнами не вижу.

— Я пошла! – выкрикиваю я Ярцевой, торопясь в прихожую.

— Как? Уже? – заполошно отвечает она из кухни, а я застегиваю на щиколотках ремешки совершенно неподходящих под образ открытых босоножек на каблуке и распрямляюсь к тому моменту, как она выплывает, чтобы еще раз оценить мой внешний вид. – Замечательно, – резюмирует она, а я беру маленькую черную сумочку и, не посмотрев на себя в зеркало, выхожу.

Дверь офиса оказывается открытой. Я прохожу, стуча каблуками по паркету, и вижу Холодного на излюбленном месте.

— Есть такая услуга, – говорит он, окинув меня долгим взглядом. – Называется «маленький грязный секрет». Молодая женщина в черном наряде с сиськами навыкате приходит на похороны и скорбит у гроба усопшего.

— Ты позвал меня, чтобы оскорбить? – чудовищно обидевшись, едва выговариваю я.

— Комплимент твоим сиськам был бы еще неуместнее, – устало поведя плечом, говорит он.

— Ты пьяный, что ли? – ворчу я, а он слабо улыбается.

— Нет. Но скоро буду. Не спал просто.

— Нашел доказательства?

— Нашел, Кать. Сегодня к обеду Марию доставили в больницу. Состояние удовлетворительное, если говорить о физическом. Морально ей еще долго восстанавливаться. Никакой свадьбы через неделю, конечно, не будет.

— Только не говори, что Мальцев бросил ее, – сжав кулаки, скрипуче говорю я.

— Нет, мужик проявил себя с лучшей стороны. От ее постели не отходит. – Я тяжело выдыхаю и иду к дивану, плюхаясь неподалеку. – Задержанный пока молчит. Но это неважно, он сядет надолго, улик выше крыши. Как минимум, что касается изнасилования. Жалко девчонку. И мать пришлось отпаивать, я такой истерики еще не видел. Одному папаше все до лампочки. Убедился, что Мальцев от своих намерений не отказывается, и успокоился. Расплатился, кстати. Завтра не приходи, я нажрусь сегодня, как свинья и усну на диване.

— Ладно, – тихо отвечаю я. – Хорошее же дело сделали, да?

— Да. Но поздно, – мрачно отвечает он. – Если бы Третьяков пришел сразу, мы бы нашли ее до того, как этот уебок распустил руки.

— Это не твоя вина, – мягко говорю я.

— А я себя и не виню, – хмыкает Анатолий. – Но все равно тошно.

Я морщусь и замолкаю. И не знаю, сколько мы так сидим: время будто перестает играть роль. Но вот дверь открывается и входит Миша, в изумительно сидящих по фигуре голубой рубашке и темно-синих брюках.

— Так и знал, что ты тут, – с улыбкой говорит он. – Надеюсь, траур не по поводу нашего свидания?

— Нет, конечно, – заверяю я и неуклюже поднимаюсь с довольно низкого дивана в длинном облегающем платье. Семеню к нему в объятия и, обхватив за шею, коротко целую в губы.

— То есть, когда его нет, нельзя, а прямо у него на глазах – нормас? – укоряет он, но выглядит довольным.

— Нормас, – усмехается с дивана Анатолий. – Проваливаете. Вы портите мне настрой.