Книга Последний вздох, страница 58 – Эмма Пиньятьелло

— Мы ходили в церковь. – Джетт догнал ее и теперь шел рядом.

— Они забрали только сангве, так что вино в винодельне еще осталось. Воровать его в церкви было необязательно.

Он тихо рассмеялся, и она разозлилась. Во-первых, потому что смеяться здесь было не над чем. А во-вторых, потому, что она заслуживала большего, чем просто усмешка. Смех до слез или ничего, спасибо большое.

— Рафаэль ходит в церковь каждое воскресенье, – сказала она. – Это его ты запугивал?

— Не хотел тебя расстраивать.

— Я и не расстроилась.

— Вижу.

Рафаэль. Вот же черт. Теперь это имя неизменно ассоциировалось с тем моментом. Ее последним вздохом. То есть это тогда она думала, что тот вздох – последний перед тем, как он спустит курок. Она до сих пор не верила, что он пощадил ее по доброте душевной. Рафаэль и доброта – несовместимы. Да и душу свою он продал Ла Маркас много лет назад.

— Думаешь, он причастен к смерти Кларксона?

— Нет.

Они уже подошли к дому Джетта. Если Грей жил в коттедже, построенном с использованием прессованного грунта, то домом Джетта был более современный, более строгий на вид гараж, где стояли все автомобили Барбарани. Джетт жил в лофте, куда вела металлическая винтовая лестница. Когда Нелла была моложе, жилище шофера казалось ей невероятно романтичным из-за этой самой лестницы и широких окон с видом на виноградники и лес карри.

Глядя на Джетта, Нелла искала в его поведении намеки на ложь. В лучах утреннего солнца шрам слегка мерцал, словно дорожка, проложенная в ночном небе падающей звездой. Напряжение ненадолго разрядилось, когда на них радостно, пустив в вход лапы, когти и язык, набросился Рейзор.

Это была овчарка-маремма^[19], брошенная предыдущими хозяевами. Элайза пристроить ее не смогла, и Нелла привезла брошенку в гараж – помогать Джетту охранять машины. Сама она с первого взгляда прониклась к Рейзору симпатией. Для нее он был крокодилом в шикарной бледной шкуре ретривера. Джетту Рейзор нравился потому, что громко лаял и больно кусал.

— Не думаю, что это был Рафаэль, – сказал наконец Джетт и, открыв банку собачьего корма, вывернул содержимое в розовую, украшенную стразами миску, которую Лука подарил Рейзору на его третий день рождения.

Он определенно говорил не все. Нелла подождала, пока Джетт выбросит пустую банку, прежде чем испробовать новую тактику.

— Моя кузина считает тебя сексуальным.

Джетт присел на корточки у колеса.

— Это которая? Та, что засунула себе в нос две кростоли, а потом умудрилась их съесть?

— Сирена, брюнетка.

— Все твои кузины – брюнетки.

— Прекрати. Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю.

Он пожал плечами и перешел к задним колесам. Она последовала за ним, стуча каблуками по холодному полу гаража.

— И я сказала ей, что ты с кем-то встречаешься.

Вот и все – пластырь сорван.

Джетт на мгновение напрягся, но продолжал притворяться, что занят делом – проверяет шины и тормоза.

— Так что придется сделать вид, что у тебя есть девушка. – Джетт не клевал на наживку, и ее это раздражало.

— Зачем? – Он повернулся к ней, вытирая испачканные пальцы. – Какая разница, считает ли твоя кузина меня сексуальным или нет?

Стоп! Срочно вызовите прессу, оплатите самый большой билборд и арендуйте самолет, чтобы летал по небу с баннером – Нелла Барбарани лишилась дара речи.