Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 79 – Ефимия Летова

— Извольте.

— Это…

— Да, это не оригинал, но какая вам разница?

Разницы действительно не было. Я опустилась на один из стульев и принялась вчитываться в незнакомый убористый почерк.

"Леди Римии, урождённой Айтарус…

…ключик от своего сердца — кольцо с рубином…

…моя душа хранилась, как засохший цветок между бумажных страниц…

…перечитай на четыре раза, от первого до последнего, так и только так!

…имена скрывают в себе особую силу…

…ревность и верность — суть одно и то же…

… в самый тёмный час нам не хватает света звезды, которая укажет верный путь заблудшему страннику, идущему в ночи…"

Я честно перечитала дважды, трижды, четырежды — все слова, казалось, обладали двойным смыслом, разгадать который у меня не хватало ни ума, ни сил. Я задумалась, а гойдел Мафус выразительно постукивал кончиком пера по краю стола.

Что хотел сказать мне лорд Викон? Почему не мог выразиться яснее? В любом случае, необходимо перечитать оставленные для меня письма. Уже не как воспоминание, горькое и светлое, о человеке, который был добр ко мне и подарил шанс на нормальную жизнь, — как послание, ребус, который необходимо разгадать, если я хочу остаться живой и свободной.

Существовало только одно «но» — во всяком случае, пока только одно. Письма «изумрудной принцессы» были на ирталийском языке, который я не знала.

Но знал лорд Авертер, неожиданно — и столь своевременно — предложивший помощь. Сегодня вечером я обязана была навестить лорда Лавтура, но завтра…

— Вы закончили, леди? — угрюмо спросил гойдел Мафус, и мне ничего не оставалось, как выйти. Лист с выпиской из завещания я забрала с собой — и нотариус семейства Бэкхеймов только мрачно посмотрел мне вслед, но ничего не сказал по этому поводу.

По дороге в спальню Лавтура, считающего мой к нему визит достойным завершением дня похорон его деда, я завернула в молильный уголок. Мою первую попытку разговора с Изначальным прервал пьяный лорд Ликор, а я всё же хотела его завершить.

Но завершить, разумеется, не дали — видимо, день сегодня не располагал к исполнению планов. Молильный уголок в кои-то веки оказался занят. Вообще-то, никто из Бэкхеймов никогда не страдал излишней религиозностью — лорд Авертер не в счёт. Для официальных поводов существовал отдельно стоящий храм, а сюда кроме меня, обязанной возносить молитвы Творцу по контракту — смешно, не правда ли? — никто особо и не заглядывал.

Но сегодня я увидела коленопреклонённую тёмную фигуру — и, растерявшись, потеряла драгоценные мгновения, во время которых могла бы беззвучно отступить назад и уйти. Женщина словно почувствовала мой взгляд, обернулась, стянула с головы тёмную шаль — и я узнала леди Карису, вдову лорда Соделя и мать Авертера.

Мы очень редко общались, можно сказать, практически никогда, так, сталкивались иногда в коридорах. Бесцветная и тихая, леди Кариса не привлекала к себе внимания, как назойливая и шумная жена лорда Ликора, не проявляла открыто негативного ко мне отношения — и вообще какого-либо отношения, полностью погрузившись в свою закрытую маленькую тихую жизнь, в которой были орхидеи и… возможно, что-то ещё, никому, кроме неё, неизвестное.

— Доброй ночи, — пробормотала я едва слышно. Я ни в чём не была перед ней виновата, не я придумывала этот мир, и я и понятия не имела, что она чувствовала в связи с моим появлением в замке Бэкхеймов, возможно, оно действительно было ей безразлично, как и уверял меня лорд Содель, но мне всегда было немного стыдно на неё смотреть. И сейчас перед печальным невыразительным лицом леди мне захотелось опустить глаза.