Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 231 – Ефимия Летова

Леди Кариса помолчала, встала и подошла к сыну. Обняла его за плечи — Авертер отшатнулся, но не стал стряхивать её руки с себя.

— Содель тогда единственный раз поступил, как мужчина. Сделал так, что никто ничего не узнал. Если бы я только знала, что ты его видел, если бы… Я думала, конечно, что твоё отношение к отцу связано с его развратным поведением, но и представить себе не могла, что ты видел… Нет, я не хотела, чтобы сын ненавидел отца, несмотря ни на что, он был хорошим отцом, хотя и отвратительным мужем. Несколько лет после того случая Содель держался, но потом увидел эту… — леди Кариса махнула в мою сторону рукой, — и сорвался. Но что-то умерло и в моей душе, и мне стало уже почти всё равно. Орхидеи над могилой той девки росли так пышно, а вот моя душа завяла. Мне стало плевать на себя и Соделя с его новой подстилкой, мне было даже жаль её немного. Но ты, Аверт! Я жила только мыслями о тебе. Что ты одумаешься, возьмёшься за ум… Представляла твоё счастье, твоих деток. Даже девке этой предложила тебя соблазнить, подумала, может, мужчинам без этого нельзя… А она отказалась. Можно подумать, нашлась тут одна гордая подстилка! И Викон… к счастью, он ничего не завещал этим тварям в рясах. Ненавижу их и бога их ненавижу! Они забирают наших детей, они лишают нас будущего…

Тишина снова окутала собой зал суда, как промозглый, влажный и густой туман — осенние пожухлые поля.

— А папа? — тихий голос Авертера было слышно всем присутствующим. — Отца тоже ты…?

Леди Кариса вдруг тряхнула головой, словно сбрасывая морок, и посмотрела на сына, который был выше её на голову. Улыбнулась, рассеянно и чуточку снисходительно, так, как улыбается взрослый ребёнку, испугавшемуся чего-то совершенно невинного и пустякового: гуся или метлы.

— Конечно, нет. Я никогда бы такого не сделала. Я очень любила папу, и тебя люблю. То, что я сделала, я сделала из любви к вам. Тот слуга… он начал угрожать, что всё расскажет, начал требовать ещё денег, ради нашего покоя пришлось расправиться и с ним. Плащ, конечно, надо было закопать, да что уж теперь говорить. Ну же, Аверт, улыбнись. Всё будет хорошо, милый. Всё будет хорошо. Не грусти. Я буду с тобой, даже если… Прости меня. Прости. Прости. Не грусти. Ты уже взрослый. Не грусти…

* * *

Казалось, целую вечность спустя — нескончаемую вечность, оставшуюся каким-то невнятным белым шумом в моей голове, леди Кариса с двумя полицейскими агентами вышла из зала суда, такая же спокойная и безмятежная, как всегда. Авертер двинулся вслед за ней, а мне хотелось побежать за ним, но… но я не могла. И когда судья Дигаус словно через силу произнёс:

— Леди Римия Айтарус, вы свободны, — мне захотелось закричать, завыть в голос.

Свободна? Я⁈

Лорд Ликор грузно выбрался со своего ряда и остановился рядом со мной. Собственно, в зале суда не осталось никого, кроме нас троих — меня, хозяина и магистра Эйгона, несколько суетящихся по углам полицейских служащих были не в счёт.

— Идём, Римия, — бросил мне лорд Ликор. — Дома обо всём поговорим.

— Подожди, — внезапно вмешался магистр. — Ликор, послушай меня. Отпусти девочку. Разорви её контракт, я по-хорошему тебя прошу, как… Викон бы сказал тебе это же, если бы мог, поверь мне. Отпусти девочку, с неё хватит.