Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 221 – Ефимия Летова

Гойдела Миёса не наблюдалось. Впрочем, полицейский агент пятого ранга, при воспоминании о котором к горлу подкатывала тошнота, имел отношение совсем к другому этапу судебного процесса. Тем временем Бэкхеймы молчали, не глядя на меня, тишина, нарушаемая каким-то тихим шелестом, симфонией шуршания подошв по полу, тяжелого дыхания, мелких непроизвольных движений, становилась всё более напряжённой. Невысокий человек с аккуратной седой бородкой, беззвучно прошествовавший через весь зал и усевшийся на центральное место — один из трёх высоких стульев, отделанных красным бархатом, очевидно, и был судьёй. На меня он впечатления поначалу не произвёл никакого, если бы его место ни находилось на возвышении, полуметровом деревянном постаменте, никогда бы не подумала, что моя судьба, моя жизнь зависит от такого невзрачного человека. Но когда вновь пришедший резко, словно музыкант смычком, взмахнул небольшим металлическим молоточком, лежащим на кафедре перед ним, тишина, и без того натянутая струной, едва ли не зазвенела. И голос у судьи был тихий, но пробирающий до костей, и я невольно склонила голову.

Жаль, что ни по человеческой внешности, ни по происхождению, ни по положению совершенно нельзя судить о том, каков человек на самом деле: благородный душой или гнилой. И я не уверена, что можно и нужно судить вообще.

* * *

Справа от судьи — лорда Дигауса, если я не перепутала его имя, сидел лорд Королевский Судебный Обвинитель — честно сказать, услышав, кто этот мрачный, тощий, как жердь, одетый в чёрное человек с донельзя унылым лицом, я тут же забыла его заковыристое имя. Слева, по логике, должен был находиться Королевский Судебный Защитник — но это место пока что пустовало.

Может быть, защитник таким, как я, вообще не положен? Всё же и так ясно. Дело сфабриковано от и до, виновник назначен ещё до фактического начала расследования. Осталось только огласить приговор, зачем тянуть до ночи!

Судья Дигаус тоже как-то неодобрительно покосился на пустующее место слева, побарабанил пальцами по деревянной поверхности кафедры, откашлялся и извлёк из её недр узкую и тонкую белую восковую свечу. Обхватил её двумя руками — и свеча вспыхнула, а я сжала зубы. Тоже маг. Впрочем, почему бы и нет. Не всем же магам идти в герехтеры.

— Да будет Небо свидетелем истинности моих слов и праведности решений, — лаконично провозгласил судья. В поднятой вверх руке он держал горящую свечу, и я увидела, как несколько капелек воска скатились ему на кожу, но свеча горела ещё как минимум минуту, пока служитель закона не передал её обвинителю, в точности повторившему слова своего коллеги, как и странный, явно болезненный ритуал.

Только после этого в противоположной стороне зала суда негромко хлопнула дверь, пропуская высокую мощную фигуру в белоснежном плаще с капюшоном.

Магистра Эйгона Трикстера.

Я ждала, что он сядет на скамью для свидетелей или слушателей — кто знает, в каком статусе тут находились присутствующие, но к моему изумлению — и это ещё мягко сказано! — Высокий магистр совершенно спокойно подошёл к судье, вынул свечу из руки остолбеневшего обвинителя и проделал все те же манипуляции, что и судья. Опустился на стул слева, снял капюшон, откинул волосы с пересечённого шрамом лица.