Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 132 – Ефимия Летова

— Это вы так образно выражаетесь, что мне надо попросить прощения у ней за всё перед смертью?

Он открыл рот явно для недовольной тирады, но потом вдруг произнёс:

— Всякое может быть. Никто не знает, когда Изначальный призовёт наши души. И никто не скажет, кто в данной ситуации должен просить прощения.

— Кто бы говорил, — всё в том же сердитом запале сказала я. — Вы сами даже на похороны к отцу не приехали.

— Это другое! Мой, как вы говорите, отец, он… Неважно. Мы отдаем дань памяти телу, но это — только тело. Если бы я мог поговорить с ним, зная, что это будет последний разговор, я воспользовался бы этим шансом.

— Это бы что-то изменило?

— Его, разумеется, нет. Но, возможно, это что-то изменило бы для меня. Во мне.

Я как-то разом растеряла всю свою воинственность.

— Лорд Авертер, поверьте, это… лишнее.

— Но это ваша мать. Если я правильно понял, единственная ваша родственница. К тому же, насколько я знаю своего дядю, вряд ли он захочет войти в ваше положение в дальнейшем. Неужели вы упустите этот шанс?

Он не убирал мою руку с плеча, он не давал понять, что вчерашняя сцена, когда я просила его оставить меня у себя, как-то повлияла на наше дальнейшее общение, он проявил участие ко мне, и я не могла не чувствовать признательность за это.

— Вот теперь я действительно вижу религиозного деятеля, — сказала я, скрывая смущение, а потом глубоко вдохнула, до спазма в горле. — Спасибо. И… простите за вчера. Я выпила лишнего. Наговорила лишнего.

— Забудьте, — ровно ответил лорд Авертер. — Я сам виноват. Незачем было устраивать это всё. Предлагать вам алкоголь. И обманывать вас было глупо. Недостойно. Малодушно с моей стороны.

— Надеюсь, вы не накажете себя за это, — неловко сказала я.

— За это не накажу.

Я невольно обратила внимание на то, как он выделил слово «это».

— За что-то другое?

Лорд Авертер помолчал. Потом поднял голову, уставился в потолок экипажа и сказал:

— Вы красивы, леди. И хотя в том совершенно нет вашей заслуги, хотя Изначальный велел нам смотреть на мир не глазами, а сердцем, красота, привлекательность оказывают влияние на окружающих. Забавно анализировать собственные мысли и впечатления при этом. Я невольно начинаю вести себя иначе, чем должен.

Мне часто говорили о моей внешности, и я никогда не ценила эти комплименты, не кичилась ими — обычно за подобными словами следовали попытки в очередной раз мною воспользоваться. Но то, что я чувствовала сейчас… не было привычным раздражением, но и удовольствия от признание лорда Авертера я не испытывала. Мне было грустно.

— Где находится ваш дом, леди?

…даже адрес я вспомнила не сразу. За последние годы я отвыкла считать этот дом «своим». Но всё же в итоге я назвала пригород и улицу, и лорд Авертер договорился с возницей. Тот не был против — за доплату, конечно же, но мой добросердечный не в меру хозяин взял расходы на себя. Я уставилась в окно, не понимая, что чувствую и думаю по этому поводу.

* * *

Прошло пять лет с тех пор, как я в последний раз стояла у этой ограды. Тогда лорд Содель, улыбаясь, покровительственно и самую чуточку снисходительно, держал меня за руку, а слуга без особых усилий засовывал в багажный короб мой маленький саквояж с книгами по математике и парой-тройкой ничего не значащих мелочей. Я не забирала отсюда ни одежду, ни обувь, даже нижнее бельё — всё это для жизни в замке лорд Содель обещал купить мне сам, по своему вкусу. Ни мать, ни отчим не вышли меня проводить, да и необходимости в этом не было — я уезжала налегке, если не считать страха. Ни сожалений, ни печали, ни милых детских воспоминаний, ни потревоженных чувств не оставляла я в этом доме. Их попросту не было.