Книга После развода. Вернуть истинную, страница 54 – Татьяна Бэк

Холод впивался в кости глубже, чем верёвка, врезавшаяся в запястья. Я стояла, прислонённая к шершавому пню, и пыталась дышать ровно, мелко, чтобы не тратить тепло. Ночь в лесу была живой — шелест листьев, далёкий вой, скрип веток. Но здесь, в лагере, царила зловещая тишина, лишь изредка доносился приглушённый смех, лязг металла, шаги часового.

Страх засел где-то в районе солнечного сплетения, свернувшись холодной змеёй, но странным образом, он не парализовал, а заставлял ум работать с болезненной ясностью. Гракхи не убьют меня сразу, ведь я им нужна.  Значит, есть время. Но оно работает против меня. Каждый час, который они тратят на картографирование подходов к деревне, приближает новый штурм, который деревня и дракон могут не пережить.

Мысли о Сивере приходили волнами. Я видела его лицо, когда Верный вернулся один, — холодную ярость, что застынет в его глазах. Чувствует ли Сивер эту ледяную пустоту во мне, как я чувствую сейчас жгучую, яростную пульсацию его гнева где-то на краю сознания? Наша связь звучала и ощущалась по-разному и сейчас была похожа на изменение давления перед бурей. И я ощутила — буря собирается. Где-то там, в темноте.

Но успеет ли генерал вовремя?

Внезапно из палатки командира послышались голоса, чуть громче обычного.

— … уже трое суток. Завтра на рассвете — сигнал. Основные силы начнут выдвижение к перевалу.

— А дракон?

— Его займут «Когти». Летучие твари уже готовы. У них приказ: выманить и сковать. Не убивать, если возможно. Живой дракон — лучший козырь.

Волна леденящего ужаса пробежала по всему телу. У Гракхов был план, — чёткий, выверенный. И у них были свои «драконы», чтобы отвлечь Сивера. А основные силы врагов пойдут на перевал, чтобы окончательно раздавить то, что осталось от королевской армии, и хлынуть в сердце земель. Наша деревня была просто шипом в боку, который Гракхи решили вырвать по дороге.

Мне нужно было бежать не только чтобы спасти себя, но и предупредить Сивера. Только как это сделать? Верёвки были затянуты туго, а узлы — завязаны мастерски. Часовой патрулировал периметр, его силуэт мелькал в отблесках костра.

Я закрыла глаза, пытаясь заглушить панику, и вспомнила уроки Сивера. «В бою главное — не сила, а выбор момента. И понимание слабости противника». Что было их слабостью? Уверенность! Гракхи считали меня беспомощной знахаркой, не представляющей угрозы. А вот это они зря!

Медленно, стараясь не привлекать внимания, я пошевелила связанными за спиной руками. Пальцы нащупали край пня, к которому была привязана. Древесина была старая, частично обгоревшая, с острыми, отвердевшими сколами. Один такой скол торчал как раз на уровне моих запястий.

Это было безумием. Я могла поранить себя до костей, но иного выбора не было.

Аккуратно начала двигать руками вверх-вниз, прижимая верёвку к острой кромке. Движения были крошечными, почти незаметными. Каждое касание отзывалось резкой болью — осколок дерева впивался мне в кожу. Я чувствовала, как тепло крови растекается по пальцам, но не останавливалась. В такт ударам сердца: туда-сюда, туда-сюда. Каждый раз — микроскопическое сечение волокон верёвки.

Время растянулось, — каждая секунда была вечностью. Я слышала, как сменили часового. Слышала, как в лагере окончательно стихли разговоры. Наступала глубокая ночь — время перед рассветом, когда сон самый крепкий.