Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 89 – Татьяна Матуш

— Выходит, я всю свою родню кормить досыта могу. Лет десять, — отозвался Гиря. Двое молодцов-близнецов, взятых в дело «за лихость», ну и для количества тихонько, потрясенно молчали в углу. Приличных слов они знали мало, а ругаться не хотелось. Не столько рядом с Сойкой, та была своя в доску, сколько рядом с непонятным типом в драных сапогах, который вот так, небрежно, за здорово живешь, сделал уличную шпану очень состоятельными людьми. Я это отлично видел и не мешал.

Каждый переживает стресс по-своему. Сойка, вон, кулинарить затеяла…

— Что ж только десять? — улыбнулся я, — поднимай выше. Пятнадцать.

Спрыгнул с подоконника и направился к дверям.

— Не понял, — удивился Гиря, — ты куда? А… э… делить?

— Без меня разделите, — я вынул из внутреннего потайного кармана тонкую пачку довольно крупных купюр, на миг развернул их веером и снова спрятал, — я свою долю уже взял. Остальное — ваше.

Пианист нахмурился. Сойка глядела на меня во все глаза. Близнецы… ну, те были на своей волне.

— Это же совсем мало. Даже не десятая часть, — спорить я не стал. Парень был прав. — Ты же все придумал, ты нас на студентов навел, адскую машинку добыл. Почему тебе меньше всех? Это нехорошо.

Я добродушно рассмеялся:

— А грабить — это вообще нехорошо, тебе это в голову не приходило? Революционная мысль, да?

Сойка быстро и решительно пересекла комнату, встала в дверях, вздернула подбородок и, взглянув на меня в упор, потребовала:

— Объяснись. Пока добром спрашиваем.

Улыбка, немного шальная, немного идиотская — моя личная реакция на стресс, никак не хотела уходить с лица. Да кому она мешает?

— Все просто. Мне больше не нужно. Мне по этой земле бегать всего два месяца осталось. С собой не заберешь. Отчего бы хорошим людям не оставить?

Девушка не шевельнулась, но настороженность из темных глаза пропала, уступив сочувствию.

— У тебя что… чахотка, что ли?

— Или того… мишень на лбу нарисовали. — предположил Гиря. — Так ты скажи, может, не все так худо.

— У меня непримиримые противоречия с жизнью и временем, — «объяснил» я, — не берите в голову. Все будет хорошо. Когда-нибудь, с кем-нибудь. Очень возможно, что даже с вами.

Аккуратно отодвинув Сойку, я вышел во двор, в переулок, а там и на набережную. Река казалась бесконечной, её воды несли с собой историю многих поколений, проходивших через эти места.

Ограбление Земляного банка было одной из таких историй. Я изучал его очень тщательно, с часами в руках, посекундно. Здесь отметился сам Игорь Граве, легендарная личность, стоявшая у истоков «Народной Воли».

Интересно, изменится история от того, что я опередил Граве и товарищей всего на сорок минут? Ведь больше я не менял ничего.

Смотреть на великую реку с высокого берега было все равно, что медитировать. Тонкой, незаметной струйкой в нее нечувствительно вплеталась личная история Васисуалия Лукина, писаря городской управы, в 1895 году отправленного на каторгу за подделку документов.

Брал он очень дорого, зато и паспорта рисовал — не подкопаешься. Жандармы отличить не могли, где настоящие, а где поддельные. Оттого и конфисковали все скопом, а потом так же, пачкой, сожгли в печке.

…Все это случится ровно через год. А пока сей достойный государственный муж еще трудился на благо государя. И я точно знал, где его найти.