Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 76 – Татьяна Матуш

Что должен чувствовать человек, которого неведомым потоком забросило в прошлое поболее, чем на сто лет… сильно поболее? Вариантов-то только два: пойти назад к озеру, нырнуть туда с головой и на этот раз не валять ваньку, а добросовестно утопиться. Или идти сдаваться в местную дурку.

Дивья книжным попаданцам: шел, упал, очнулся — а ты царь. Или князь. На худой конец — раб на галерах. В любом случае, ты кто-то. Тебе не нужно объяснять, откуда взялся и почему так одет. У тебя крыша над головой, пайка и какие-никакие социальные связи. Хотя бы товарищ по веслу, да тот же надсмотрщик в лицо знают.

У меня не было ничего.

Никита с Вандой поделились сухими штанами (звучит-то как иронично), готовы были подкормить и может, даже, пустить переночевать где-нибудь на печке с детишками… но брать меня на полное довольствие не собирались, даже как работника.

Работник им был без надобности, своих хватало.

— А что вы тут делаете? Под землей? — догадался спросить я.

— Так это, мил человек… спасаемся.

— От кого?

— Грядет! — Степаныч состроил многозначительное лицо и поднял вверх палец, — Анчихист грядет. Зверь рогатый о шести головах, а на ём блудница вавилонская. Вместо волос — змеи ядовитые, а из сосцов яд…

«Да уж, — про себя фыркнул я, — без сосцов точно никак не обойтись. Сексуализированный образ зла».

А вслух сказал:

— И вы всерьез собираетесь пересидеть тут Конец Света?

— С Божьей помощью.

Это был логический тупик. Если в ход пошел бог, то остальные аргументы не спляшут.

— Ты, мил человек, совершенно зря смотришь на меня, как на блаженного. Тут и поумнее меня люди хоронятся. Ванда тут, намедни, следы от офицерских сапог видала, так то! А господа офицеры это тебе не Васька-извозчик, это образованные люди. Ежели они роют, то и мы будем!

Бородка Степаныча воинственно встопорщилась.

— А куда вели те следы? Не припомните, уважаемая? — я повернулся к Ванде.

Той, кажется, непривычно было, что в присутствии хозяина и главы семьи обращаются к ней, она покосилась на мужа, получила кивок и коротко махнула рукой вдоль коридора.

— От сель вот до тудова…

— Там же тупик, — удивился я.

— Кому тупик, а кому, видать, вполне себе дверь, — пожал плечами Степаныч, — открывается по хитрому.

— И ты знаешь — как?

Приказчик прищурился, от глаз к вискам побежали лучики-морщинки. Помолчал.

— Знать не знаю, да и не мое это дело… — недоговоренная фраза повисла в воздухе. Ванда молчала и смотрела в пол, но заинтересованностью от нее тянуло, как теплом от печки. Вот уж точно: муж да жена, воля одна.

— Покажешь место? В долгу не останусь, — удовлетворенный блеск глаз из под длинных, густых ресниц Ванды, без слов сказал мне, что догадка попала в цель, — вы меня в беде не оставили, одежей поделились… Смотрю, куртка моя Ванду Михайловну заинтересовала…

— Дорогой, поди, матерьял-то?

— Да не очень, — я рассмеялся, — там, откуда я родом, господа офицеры в таком не ходят.

Микрофибра заворожила женщину настолько, что она с трудом оторвалась от моей куртки, как я и сказал, совершенно сухой везде, кроме воротника и плотных манжет. Ванда никак не могла поверить в такое чудо, и украдкой щупала пальцами сверток все время, пока Никита Степанович, кряхтя, отодвигал в небольшом тупичке доски и нащупывал рычаг.