Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 70 – Татьяна Матуш

Подумав хорошенько, Ксения признала — а, пожалуй, что и есть. Бомбу можно провезти хотя бы в ее кофре, высоких гостей никто не досматривает, как бы они осмелились⁈ А привести ее в действие может любой приглашенный, или даже прислуга. На такие приемы всегда нанимали людей со стороны — что может быть проще, проскользнуть в имение под видом помощника повара или официанта?

И чем поможет жандармское оцепление? Разве что поймает кого… потом, когда потушат пожар и разгребут завалы. Но и это вряд ли. Адские машины делались большой мощности и, для верности, начинялись гвоздями. Шансов уцелеть у исполнителя почти не было.

— Ксения? Душа моя, вот вы где спрятались? — довольный голос вырвал ее из размышлений. Ксения обернулась.

Закатное солнце слепило глаза, скрадывая цвета. Княжна изящно присела:

— Граф Толь.

— Зачем же так формально, свет мой. Я рад видеть вас и соскучился. Надеюсь, дорога была не слишком утомительна?

Княжна сделала шаг навстречу, настраиваясь на светский разговор ни о чем с официальным женихом, но тут тени сместились, картина обрела четкость и девушка поняла, что насторожило ее с самого начала.

Цвет мундира Михаила. Он был синим. Не привычным темно-зеленым с черными воротником и обшлагами, а синим.

— Вы побледнели, княжна?

* * *

* Горькая Померанцевая — да, реально уже была в то время, и хотя не считалась «благородным напитком высшего дворянства», но князь Трубецкой знал толк в успокоительном… тройной перегонки, настоенном на апельсиновых корочках

** о реформах будет дальше, подробно. Коротко — изначально планировались совсем другие реформы и партия Двора стояла именно за них.

*** да, все верно, прислугу без согласия хозяина жандарм допросить не мог, если эта прислуга служила аристократу, тем более — высшему.

****Ксения вспоминает народоволку Софью Львовну Перовскую, первую женщину в Российской Империи, казненную по политическому процессу. Случилось сие 15 апреля 1881 года на плацу Семёновского полка в Петербурге.

— Меня не предупредили, что ожидается маскарад, — отозвалась Ксения, глядя в сторону. Она отчаянно хотела посмотреть в глаза жениху, но почему-то никак не получалось.

— Никакого маскарада, обычный скучный прием у Алисы…

— Как тогда это понимать? — девушка подбородком указала на его непривычный мундир.

— Как данность, — пожал плечами Михаил. Жених был не наигранно спокоен. — Вы же знаете, моя дорогая, что в полку, где я имел честь служить, никаких карьерных перспектив не намечается. Если только война и половину командиров убьют в первом сражении… но я несколько циничен и предположу, что, в таком случае, тех, кто ниже званием, убьют еще раньше. Отец похлопотал и меня перевели с повышением.

— Но… в Третье отделение⁈

Жених подал ей руку и движением подбородка пригласил пройтись вперед, по аллее:

— Такая служба и в самом деле не предел мечтаний высшего дворянства, несмотря на всю ее важность. Но зато сейчас я капитан, а через пару лет выслужу майора. Сердце мое, у вас такое лицо, словно небо раскололось. Признайтесь, вы ночами почитываете поэта Лермонтова? «И вы, мундиры голубые, и ты — им преданный народ…»

Ксения повела плечами. Молча. Что на это сказать, она решительно не знала, зато в красках представила, как будет груба, если вдруг откроет все, что думает. Но Михаил, кажется, понял и сам.