Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 58 – Татьяна Матуш

— На приеме будет Михаил.

Напоминание о женихе было лишним. Или, наоборот, очень своевременным… Оно, конечно, бывают сны, а бывают и просто сны. Но все же совсем без повода молодым девицам всякие Ангелы не снятся.

Кто он, этот Ангел? Принадлежит ли к ее кругу, очень узкому кругу высшей аристократии Империи… Хотя бы дворянин? Чем больше Ксения размышляла об этом, вспоминая голос — уверенный, насмешливый, даже немного ехидный, без угодливого «с» в конце фраз, резкие жесты, прямой взгляд, странные слова и еще более странные умения — тем больше утверждалась в мысли: нет, не аристократ. Ни на богатого бездельника, ни на блестящего офицера он не был похож совершенно. Какой-нибудь разночинец. Среди них много таких, бесцеремонных. Считающих, что старая кровь — это так, ничего не стоящая мелочь. И на княжну Трубецкую можно смотреть вот так… так… Даже и не сказать, как!

Нахально? Восхищенно? Насмешливо — все сразу и ничего из этого. Ангел смотрел неуловимо иначе. Лишнего слова не сказал, не зубоскалил. Но все же, все же Ксению не оставляла мысль, что там, под своей маской он смеется.

Над княжной Трубецкой? На каторгу шли и за меньшее!

И все же там, в деревне, он спас ей жизнь и даже больше, чем жизнь. Он спас ее репутацию.

— У Половцевых ты должна быть безупречна. Будь ласкова, займись собой. А не этой, твоей… физикой, — Татьяна Дмитриевна едва заметно поморщилась, словно само слово ей не нравилось, имело неприятный привкус, — Надо все ж посмотреть, что там у вас за опыты. Вчера руки не дошли, а сегодня…

Договорить княгиня не успела. Истеричный вопль: «Павлуша!» — ударил по ушам, и в крике том была боль.

Ксения метнулась к окну, опередив мать. Двор, вымощенный брусчаткой и залитый солнцем быстро заполнялся народом, в основном — прислугой Трубецких. Тонко завыла какая-то женщина.

Прямо под окнами темнело пятно, в котором угадывалась изломанная фигурка.

— Что там? — спросила Татьяна Дмитриевна.

— Ничего хорошего, — бросила Ксения и метнулась к дверям, а оттуда по лестнице вниз. Что случилось, она догадалась сразу: великий охотник за чужими тайнами решил во что бы то ни стало почитать интересный журнал, который у него сначала отняла Мария, а потом припрятала хозяйка дома. Дверь в комнаты Татьяны Дмитриевны запиралась на ключ, а вот окно, по случаю жары, оказалось приоткрытым. И Павлик решил туда влезть. По карнизу, узкому, осыпающемуся от времени, по которому и кошка не пойдет.

У кошки-то ума больше!

— Все прочь! — властно бросила она, — Немедленно разошлись!

Мальчишка не шевелился. рука вывернулась под неестественным углом, но вовсе не это было самым ужасным — его глаза, большущие, серые смотрели прямо на солнце и не щурились.

Ксении понадобилось несколько секунд, чтобы совладать с зашедшимся сердцем. Подобрав рукой подол домашнего платья, она шагнула к мальчику, присела и поднесла к его рту небольшое карманное зеркальце.

Оно осталось абсолютно чистым.

Как же так-то?

Похоже, лицо ее в этот миг было красноречивым и однозначным, как заголовок в «Губернских ведомостях». Сказать девушка ничего не успела, лишь повернулась — а в толпе уже заголосили, да так громко и надрывно, что подхватили соседские собаки.

Княжна шагнула прочь, не слушая распоряжений на счет «дохтура» и «батюшки». Куда несли ее глупые ноги — бог ведал… вот только далеко не унесли. Ее перехватили знакомые руки личной горничной и тихий быстрый голос мягко, по-ярославски «окая», быстро заговорил: