Книга Кто вы, профессор Верещагин 2, страница 57 – Татьяна Матуш

Сообщить княжне, что я о ней думаю, я не успел, и это к лучшему. Хранит господь неразумных, даже тех, кто давно забыл все молитвы.

— Ой ты, Господи, незадача какая!

Маша, растрепанная и сонная, растерянно смотрела под ноги.

— Сударыня, вы меня поразили, — признался я, — впервые в жизни своими глазами вижу человека который, споткнувшись в темноте, произносит именно эту фразу… а не нечто более короткое, но менее приличное.

Мартын не выдержал и захохотал, как филин заухал.

Под ногами у девушки был холщевый мешок, который от времени расползся в труху, и оттуда выбрались на скудный свет фонаря шесть чурбачков странного вида — толстенькие, строго одного размера, стесанные с конца.

— Что это за штуки? — Маша потрогала чурбачок носком сапога.

А вот я не побрезговал нагнуться, взял один в руки, покрутил. Выдохнул и попытался с силой переломить об колено. Зря старался, скорее сломалось бы колено. Мартын протянул руку. Я недоверчиво хмыкнул но отдал — если сломает, первым делом удивлюсь, а потом расстроюсь… Но великан даже пробовать не стал.

— Пустое дела, барин, — объявил он, — это ить дуб, настоящий, без подмесу. Со временем он еще крепче становится.

— Бери с собой, — велел я, — чует мое сердце — пригодятся.

…Сердце, конечно, вещун, а мое, так еще и параноик, но с этими клятыми чурками оно подставило меня по полной. Кто ж мог подумать⁈ Да я и мог, вот только не подумал. Точнее, подумал то я правильно, но не докрутил мысль до логического конца, и из-за этого пришлось мне знатно опозориться перед девушками.

Знать бы, где упадешь…

Я обвел взглядом свою временную команду, и тут до меня дошло, что на разведку мы идем всей толпой. Хорошо, сука, без гармони. Вот за что мне это, кто скажет?

— За выдающиеся личные данные, — шепнула память голосом Белки из старого мультика.

Я вздохнул, сунул лопатку обратно в чехол и первым полез в проём. Доски скрипели под моими плечами, но держали — спасибо поповской дотошности или тому мастеру, что ладил этот лаз. Ксения нырнула следом, я слышал её ровное дыхание у себя за спиной. За ней, кряхтя и чертыхаясь, втиснулся Мартын. Маша замыкала шествие, то и дело ойкая, но не жалуясь.

Лаз был тесным, как удавка. Я полз на четвереньках, то и дело задевая макушкой неровный потолок из грубо стёсанных плах. Воздух был на удивление сухим, пыль пощипывала в носу, хотелось чихнуть. Не было ни плесени, ни гнили, ни мышиного помета: только запах старого дерева, смолы и ещё чего-то неуловимого, что я так и не смог опознать.

— Господин Ангел, — шепнула Ксения мне в спину, — вы уверены, что это безопасно?

Вот ведь вопрос? Сказать ей, что со всеми этими пространственно-временными аномалиями я потерял уверенность даже в том, что доживу до завтрака… или не стоит?

— Ваша светлость, — ответил я так же тихо, — пока потолок не рушится, пол не проваливается, и я не слышу ни скрежета, ни шагов. Это уже три повода для осторожного оптимизма.

На этот раз ход оказался коротким. Метров через десять — пятнадцать я почувствовал сырость. Не тот промозглый, гнилой холод, что бывает в подвалах, а чистую свежесть, которая показывает — рядом вода, и не просто вода, а хорошая, питьевая. Грунтовые воды? Это не очень хорошо для землепроходцев, но если за два века тут ничего не рухнуло, может, еще полчаса простоит?