Книга Кто вы, профессор Верещагин 2, страница 34 – Татьяна Матуш

— Нам это… подумать надо чутка, — наконец сподобился жандарм.

— Думайте, — великодушно разрешил Смородин, — мы пока никуда не уходим.

— И бомбу не трогать! А то Павлуша вас быстро окоротит, как барышню вашу. Точка у него пристреляна. Кого у ящика увидим, по тому завтрева и будет поп служить. Понятно, нет?

Ежик махнул в знак того, что все поняли, вопросов нет. И наконец парочка парламентеров убралась с крыльца, ко всеобщему облегчению. Комариные атаки всех достали.

— Что дальше? — полюбопытствовал Есенин.

Остальным было интересно не меньше, но Можаев считал, что ему не по чину, Ксения вообще была барышней сдержанной, а прислуга без приказа рот не открывала.

Ротмистр взглянул на чубатого как цыган на лошадь, оценивающе. И подмигнул:

— А дальше ты, парень, скидай одежу и переодевайся в зеленое. Марией Гавриловной будешь.

— Чего? — опешил тот. — А чего я то?

— А кто? — резонно возразил ротмистр. — Ну, могу и я. Как думаешь, сильно я похож на Марию Гавриловну?

— Да прямо вылитая она, — захохотал Ежик, — со спины так одно лицо!

* * *

* Николай Эрнестович Бауман, позывной «Грач», как раз в это время отбывал ссылку а данной местности. Естественно, его участие в сомнительных делах со временем полностью на совести фантазии автора, реально эта личность занималась агитацией среди рабочих.

«Ксению Андреевну» набивали соломой в четыре руки. Сама княжна смотрела на это почти языческое действо круглыми глазами и помалкивала. Простреленному платью кое-как придали форму, уложили на лавку и накрыли старым стеганым одеялом.

Смородин полюбовался, хмыкнул и добавил последний штрих: вытащил наружу часть юбки с воланами. В дрожащем свете масляного фонаря картина и впрямь могла обмануть. Секунд на пять, не больше, но больше им было и не нужно.

— Что ж вы про лаз-то не сказали? — «пытал» Можаев старика-хозяина. Бабка сидела рядом, свесив ноги в лаптях, и как хороший солдат, прослуживший лет двадцать, рта без приказа не открывала.

— Так ить вы и не спрошали, — бесхитростно отмотался хозяин.

С ними все было ясно: либо сами не знали, либо практиковали философию трех обезьян: «не вижу, не слышу, не скажу». С печки они так и не слезли, что было к лучшему, суеты и без них хватало.

Господа члены тайного общества изволили кидать жребий. Для чего нащипали лучины и, зажав в кулаке, избирали судьбу. Ежик заранее отошел в угол, к нему, чуть подумав, присоединился и второй студент.

— Не полезу я туда. С детства узких замкнутых пространств не выношу, — вполголоса признался он.

Короткая палочка досталась Мартыну, длинные Петро, бородачу с берданкой и седому, вредному Можаеву.

Лучше бы было наоборот, я не был уверен, что здоровяк Мартын не застрянет в лазу, но тут уж как вышло. Значит, пойдет последним. Не сможет пройти — вернется.

Никакого страха перед подземельями старый солдат не испытывал, но про свою комплекцию понял все не хуже образованных. Вздохнул, и потянул с плеч чуйку — кафтан из серого дешевого сукна с большим запахом. А вот фуражку без кокарды, но с околышем и тульей, напротив, нахлобучил поглубже. И правда, какой солдат без «головы»?

Я тронул Смородина за плечо:

— На кой черт? Можем же все уйти. Поставим какой-нибудь ящик в проходе, пока сообразят, да решаться подойти, мы уже далеко будем.