Книга Единственная. Попаданка к оборотням севера, страница 19 – Карен Смит

— И что ты собрался со мной делать? — спрашиваю я, глядя прямо в растерянные голубые глаза Кевина.

— Давай мне тоже, что и остальным, — требует он, пытаясь говорить уверенно, и грубо разводит мои ноги в стороны. У кровати послышались сдержанные, приглушенные смешки.

— Ты же знаешь, что нужно делать? — спрашиваю я члена королевского совета.

— У тебя есть дырочка между ног, я должен засунуть туда свой член, — говорит он горделиво, будто это большая тайна в которую его соблаговолили посвятить.

— Чтобы он туда вошёл, нужно, чтобы она была мокрая. Сейчас я не мокрая, — отвечаю я.

— Полить тебя водой? — спрашивает он искренне.

— Нет. Ты должен поцеловать меня там, твой язык же мокрый? — я решила получить максимум от ситуации, если соития не избежать. В воздухе повисла напряженная пауза, а мне пришлось сдерживать подступающий к горлу смех.

Кто-то из толпы хотел возразить, но его быстро заткнули фразой: «Давай посмотрим, что будет».

Я согнула ноги в коленях, подставляя нежное место для поцелуев. Кевин тяжело вздохнул, опустился на локти, и его лицо исказила гримаса отвращения. Он прошелся брезгливо языком по клитору.

— Освободите мне одну руку, чтобы я могла его направить, — попросила я, обращаясь в толпу.

Король, не говоря ни слова, лишь поднял ладонь в повелительном жесте, и с моей правой руки исчезла цепь, оставив лишь задевший след. Потерев красное запястье, я погладила мужчину по белым волосам, немного придавливая его лицо к клитору. Горячий язык лизнул меня снова, но движение было механическим, без желания. Будто его заставили. Ещё несколько неловких движений, которые не вызвали ничего, кроме щекотки и внутреннего сжатия.

Браен, стоявший с правой стороны от массивного изголовья кровати, скривил свое скуластое лицо, не выдержав:

— Ты что, никогда не лизал сладкий лёд? Мы тут до северной звезды стоять будем?

Послышались сдержанные, но уже более громкие смешки, и Кевин, пунцовый от стыда, под осуждающие и насмешливые взгляды слез с кровати, отступая в тень.

— Ох, — протянул Браен с театральным вздохом и, скинув с себя кожаную жилетку, решительно наклонился ко мне. Его губы властно захватили мой рот в поцелуе, полном собственничества. Ладонью, грубой и широкой, мужчина резко вытер меня между ног, будто следы неумелых ласк предыдущего мужчины его раздражали. Браен опустился туда сам.

Похоже, у меня есть поклонник.

Только вот король смотрел на это, не двигаясь с места, его поза была напряжена, а руки сложены на груди в явном неодобрении. Мне показалось, что в жесткой линии его губ и чуть суженных глазах мелькнула тень чего-то, похожего на ревность, самую малость.

Поклонник номер два. Так и запишем.

Горячий, на этот раз умелый язык скользнул по чувствительному бугорку, уже не брезгливо, а с желанием. Браен, действуя методом тыка, нашёл именно ту точку и силу нажатия, от которой по моему телу побежали первые мурашки, и я начала постанывать, машинально гладя его по голове. Способный ученик.

Пальцами мужчина растирал появляющуюся жидкость, смазывая вход в лоно. Затем он втянул в рот клитор, начав методично его ласкать, и в его движениях появился ритм. В какой-то момент картограф, казалось, забылся, увлекся, начал сам получать немалое удовольствие от процесса. Он целовал меня между ног уже со страстью, с тяжелым дыхание, будто хотел насытиться этим вкусом и одновременно порадовать меня. Я на секунду представила, что я какая-нибудь редкую сладость, которую так отчаянно хотят попробовать и раскусить.