Книга Пятое время года, страница 81 – Анюта Соколова

Я ещё как хотела! Возможно, у Деи Мурн и были плебейские вкусы, но истинная красота понятна всем. Неброское на первый взгляд платье превратило меня в королеву.

— Сюда надо-о ко-олье и серьги, – заметила госпожа Миньшу. – Бело-ое зо-оло-ото-о с чайными то-опазами, в то-он глаз. У шерро-онских ведьм самые красивые глаза в мире. По-окажетесь мужу?

— Покажусь.

Рен не упал в обморок, на что я втайне надеялась, только поставил чашку мимо блюдца и оцепенел. Я покрутилась, демонстрируя разлетающийся низ юбки.

— Как вы и про-осили: го-оспо-ожа Арье затмит ко-оро-олеву, – кешинка победно улыбнулась. – Не будь я Линши Миньшу!

— Мы его покупаем за любые деньги, – отмер Рен. – Госпожа Миньшу, примете чек?

— Для вас – четыреста пятьдесят зло-отых, – огласила сумму кешинка.

Четыреста пятьдесят злотых – четверть цены?! Мне тут же расхотелось идти на бал, потому что в другом наряде я себя уже не представляла, а потратить столько на платье считала немыслимым. Но Рен даже не дрогнул, спокойно выписал чек и протянул его госпоже Миньшу:

— Благодарю вас, вы очень добры.

Уже в коляске он взял меня за плечи и встряхнул:

— Дея, убери с лица эту гримасу госпожи Мур-Мур. Линши отдала нам платье даром, любой её наряд стоит самое малое две тысячи злотых.

Я схватилась за голову:

— Рен, тогда зачем мы поехали к ней?! Сколько ты зарабатываешь, чтобы спокойно выбрасывать такие деньги?

— Давай по порядку, – он усадил меня и сел рядом. – Я зарабатываю в месяц шестьсот злотых, не считая премиальных. Не ахти какие деньги, так и тратить мне было особо не на что. Откладывал даже с вдвое меньшего жалования, поэтому сейчас у меня на счету около семи тысяч. Немного, но и заместитель начальника я всего полгода, а капитан – и того меньше. Новая должность увеличит доход раза в полтора-два, так что нищета нам не грозит. Теперь о госпоже Линши. Мы идём на королевский бал, вещи ниже уровнем там неуместны. Конечно, ты прекрасно смотрелась бы и в дерюге, но, боюсь, потом столичные модницы скупят всю дерюгу в городе.

— Я не хочу быть содержанкой!

— Ты моя жена, Дея, – Рен сладко вздохнул и пристроил голову на моём плече. – Дурная ты ведьма, я последнюю монету готов отдать, лишь бы ты была счастлива. Сейчас к ювелирам – и домой.

«Ладно, – подумала я, – не ты один умеешь делать подарки».

— Почему именно виноградная лоза? – Рен приподнялся на локте, чтобы получше рассмотреть кулон на своей груди.

К сиянию фонарей добавился лунный свет – оказывается, бледный диск всходил прямо напротив наших окон, и в спальне становилось светло, словно днём.

— Учитель говорил, что лоза – символ возрождения и свободы, – я бережно поглаживала тонкие белые полоски шрамов. – Ну и мне он просто понравился. Платина в тон к волосам, аквамарины в цвет твоих глаз. На бриллианты пока не заработала, извини.

— Не надо мне бриллиантов, – Рен начал целовать меня, – я и так счастлив. Слишком счастлив, Дея. Так не бывает. Не со мной. Даже страшно становится, веришь? Вдруг я лежу без сознания на полу, а всё это – мои собственные фантазии?

— Ты давно фантазировал, что мы занимаемся любовью? – я пощекотала дорожку из белоснежных волос, сбегающую от его пупка вниз. Рен рассмеялся:

— Лет с семнадцати, наверное. Может, раньше. Но мы же были такие правильные – до свадьбы ни-ни! Я планировал признаться тебе после выпускного, попросить руки в лучших традициях ведьм: в полнолуние, у озера, с венком из лилий. А потом затащить в воду…