Книга Пятое время года, страница 75 – Анюта Соколова

— Напрасно отрицала неизбежное. Господин Совье, мне следует посмотреть госпожу Кувер. Хотя бы для того, чтобы убедиться в правильности своих подозрений. Будет досадно, если над ней пошутил кто-то из недовольных клиентов, а я столько всего нафантазировала.

— Собственно, я за этим и приехал. Но у вас сегодня в некотором роде праздник, – он запнулся.

— Надеюсь, мы не задержимся дотемна. Я только оставлю записку.

Записку я оставила на столе у Рена на кухне. Внизу нас опять ожидала карета с гербами, кучер спрыгнул с ко́зел и распахнул дверцу.

— Пыль в глаза? – усмехнулась я.

— Я обедал с Ингером, – хмыкнул Совье. – Заявиться на обед к министру в служебном экипаже означает выставить себя жмотом.

Он подсадил меня и повернулся к кучеру:

— Ти́бо, дом девять по Широкой улице.

— Широкая, что в Деловом квартале или в Аптекарском? – невозмутимо уточнил здоровый молодой парень с откровенно разбойничьей физиономией.

— В Аптекарском.

Совье сел напротив меня и продолжил:

— В теле покойной госпожи Ингер обнаружили тройную дозу лекарства, как вы и сказали.

— Вы всё же эксгумировали тело?

— Можно симпатизировать человеку, но убийца в кабинете министров не делает честь государству, не говоря уже о том, что такой проступок – прекрасный повод для шантажа со стороны тех же харсинцев. Мне до последнего хотелось надеяться, что вы ошиблись. Но нет. Ингер не отпирался. Я предложил ему явку с повинной, он попросил у меня день на улаживание дел.

— И вы позволили?

— За ним следят мои агенты. Ингер и шагу не ступит без их ведома.

— А если он наложит на себя руки?

— Это будет самым лучшим вариантом для Съера, Её Величества и лично для меня. Простите, если разочаровал вас, госпожа Мур… Арье.

— Чересчур сострадательные люди в секретной службе карьеру не сделают.

— Именно так, – криво улыбнулся Совье. – Мне вообще чужда сентиментальность, как и любые проявления романтики.

Аптекарский квартал в Тангере нельзя было перепутать ни с каким другим. Лабиринт извилистых улочек разбавляли крошечные садики, по совместительству служившие огородами. Ведьмы сами растили необходимые для работы травы, а излишки продавали в многочисленных лавочках. К девятому дому примыкали два таких садика-огородика. Госпожа Кувер ждала нас в левом из них и кивнула мне, словно старой знакомой:

— Доброго денёчка, коллега. Распогодилось-то как, а? Боги радуются.

— Доброго дня, – упоминание о Богах вызвало улыбку. – Как вы себя чувствуете?

— На удивление прекрасно, – ведьма указала на калитку в изгороди. – Идёмте, посидим на солнышке. Солнышко в Тангере редкость.

За изгородью в садике на зелёной лужайке обнаружилась прочная деревянная скамейка, вокруг цвели уже знакомые мне морозники. Хозяйка села первой, без просьбы задрала рукав и обнажила крепкое сухое запястье.

— Всегда мечтала испытать на себе, как это. Мы тоже используем энергию, только иначе. Договариваемся с ней, просим.

— Я знаю, моя мама была ведьмой, – с чего-то разоткровенничалась я. – Она начала меня учить и увидела отличия.

Тянуть нити, когда человек соглашается добровольно, – одно удовольствие. Но увиденное мне не понравилось.

— Госпожа Кувер, средство, которое вам ввели, – медленный яд.

— Знаю, милая, – ведьма улыбнулась, морщинки-лучики побежали от глаз к седым вискам. – Уже желудок прочистила, травок всяких попила. Ты не думай, что раз я вчера сплоховала, то ни на что не гожусь. Кешинского красавца такой хитрой заразой к Богам отправили, что энергия не шелохнулась. А со мной не церемонились, вкатили лошадиную дозу дешёвой местной дряни. Зато и противоядие всем известно.