Книга Пятое время года, страница 50 – Анюта Соколова

— Доброго, доброго, – дама небрежным жестом указывает мне на кресло напротив. – Итак, ты Пряха.

— Да, госпожа Веррен.

— Прекрасно. Скажи мне, какие фасоны будут самыми модными этой осенью?

— Простите… – теряюсь я. – Это невозможно. Пряхи видят события в жизни человека, абстрактные вопросы не имеют ответа.

— Ладно, допустим, – нехотя делает мне одолжение дама. – Тогда посмотри, во что будет одета королева на Осеннем балу.

— Госпожа Веррен, чтобы увидеть это, мне нужно коснуться Её Величества.

— Какой бесполезный дар! – сердится дама. – Что же ты можешь?

— Посмотреть ваше прошлое или будущее.

— Моё прошлое мне известно, – ворчливо бросает она. – Смотри будущее.

Её рука такая мягкая и нежная, что сразу понятно: она никогда не стирала, не убиралась, не готовила еду. Гигантский рубин в кольце сверкает десятками кровавых граней.

— Ну, что ты видишь? – нетерпеливо подгоняет госпожа Веррен.

Я вижу мраморную плиту с надписью: «Амáлия Люци́я Веррен», усыпанную опавшими листьями. Дата смерти – эта осень. В ужасе вытягиваю другую нить: деревья только начинают желтеть, тянется длинная похоронная процессия, плывёт на катафалке гроб в роскошных венках, какая-то незнакомая дама прячет за вуалью ухмылку. Третья нить показывает мне кольцо с рубином в бархатной коробочке. Коробочка хранится в запертом потайном шкафу. За окном затяжной ливень, голые ветки хлещут по стеклу. Пряхи не имеют права врать, но как я могу сказать матери Дэми, что она не доживёт до Осеннего бала?!

— Госпожа, я вижу множество людей в вашем доме. Остальное размыто.

— И всё? – негодует она. – Любая гадалка на ярмарке скажет мне в два раза больше!

На глаза наворачиваются слёзы от обиды. Я не ярмарочная гадалка.

Будущее, которое я вижу, неотвратимо.

***

Совье прислал служебный экипаж в половине одиннадцатого. Молодой человек, что поднялся за мной, хоть и нарядился в стёганую ватную куртку и яловые сапоги, походил на извозчика не больше, чем матёрый волк на овчарку. Своими скупыми плавными движениями он напомнил мне кешинских танцоров, которые, если верить досужим сплетням, все поголовно наёмные убийцы. Этот мнимый извозчик старательно подделывал грубоватый говор, я делала вид, что ничего не замечаю.

— Господин Совье велел передать, – в мои руки перекочевало приглашение, отпечатанное на толстой глянцевой бумаге. – А ещё сразу после Ботанического сада приказано немедленно везти вас на Большой проспект, без задержек.

— То есть вам придётся меня ждать?

— Служба, – «извозчик» очень естественно вздохнул.

Побывать в Оранжерее Ботанического сада я мечтала давно, но вход туда стоил половину злотого – безумные для госпожи Мур-Мур деньги. Госпожу Мурье пропустили бесплатно, ещё и выдали изящный значок в виде искусственного цветка, который полагалось крепить на лацкан пальто. Прикрепить что-либо к песцовой накидке означало испортить мех, но я заметила, как дама в шикарных соболях украсила значком свою сумочку, и последовала её примеру.

Снежные розы, на мой неискушённый взгляд, от роз обыкновенных отличались не в лучшую сторону. Махровые малиновые, розовые с пурпурным и крапчатые выглядели ещё ничего, бледно-розовые с зелёным брали оригинальностью, а светло-жёлтые и жёлто-зелёные смотрелись весьма скромно. Произвёл впечатление тёмно-лиловый, почти чёрный цветок с яркими жёлтыми тычинками. В саду он потерялся бы, но в вазоне смотрелся неплохо.