Книга Пятое время года, страница 120 – Анюта Соколова

— Кейв, а та девушка, что погибла на привокзальной улице… Её близких известили?

— Некого извещать, – он покосился в окно. – Они все ехали встречать праздник к дальней родне в деревню. Тесть, сын и невестка.

— А остальные?

— Двух молодых парней до сих пор не опознали, явно заводские, их хватятся после праздников. Тело кучера забрала хоронить жена, второй одинокий, упокоится за счёт Её Величества. Зато на пьянчуге ни царапины, представляешь? Проспался и ушёл. Я отослал материалы в Розыскное, пусть Рен докажет злой умысел и засадит скотину в тюрьму.

«Думаешь, у нас всё получится?» – хотела спросить я и промолчала. Кейв не Пряха, точных ответов не знает, а предположения мне не нужны.

— Как же ты будешь теперь жить – без дара? – его голос дрогнул.

— Рен как-то справился, и я смогу. Не руку отрезали и не ногу.

— Я тебя не уволю.

— Тебе позволят? Держать бесполезного сотрудника?

Кейв промолчал. Карету начало потряхивать: ровные мостовые закончились вместе с Фабричным районом. В Разбойничьей слободе дорожные службы поддерживали в порядке лишь центральные улицы, Тибо же явно поехал задворками. Кейв снял шейный платок и повязал его на манер кешинских наёмников, полностью закрыв лоб. Затем он передал мне мешок со злотыми и выкрутил фитиль лампы. Темнота обострила все чувства, редкие бледные огни за окошком показались нестерпимо яркими. Карета свернула в какой-то тупик и остановилась.

— Приехали, – приглушённо произнёс Тибо. – Лошадей тут оставим и помолимся Богам, чтобы не украли. Хотя герб, побоятся.

Я вылезла первой и огляделась. Такая роскошь, как фонари, в переулке отсутствовала, но обгрызенная растущая луна давала достаточно света, чтобы созерцать безрадостную картину. Разрушающиеся сараи, просевшие драночные крыши, полусгнившие бочки под хлипким навесом, слепая стена глинобитной пристройки, кривой штакетник…

— Госпожа, вам сейчас придётся вернуться назад, на перекрёстке направо и сразу увидите дом Большого Глая. У него злющие цепные собаки, так что незаметно вы не подойдёте, – предупредил Тибо.

— Собаки – это хорошо, – рассеянно отозвалась я. – Шум на улице отвлечёт внимание.

— Займи их хотя бы на десять минут, – попросил Кейв. – Затем открыто уходи, прямо по улице и как можно быстрее. Мы тебя подхватим.

Он спрятал арбалет под пальто, Тибо проверил, как выходит из-за голенища сапога нож.

— Вспомним молодость, – в темноте я не видела лица кучера, но он явно ухмылялся. – Ну, с нами Боги!

Они с Кейвом скользнули куда-то вбок и пропали из виду. Я покрепче перехватила увесистый мешок и пошла по дороге, выбирая редкие островки между лужами, полными жидкой грязи. В скудном лунном свете они выглядели бездонными чёрными провалами. Кое-где угадывались остатки булыжников, особенно глубокие ямы были засыпаны битым кирпичом. Удивительно, что это тоже был Тангер, тот Тангер, о котором не любили вспоминать в приличном обществе. Даже жители Сытного квартала предпочитали обходить Разбойничью слободу стороной.

Но и тут в угрюмых окнах мерцали разноцветные свечки.

Приметный красный дом, как и обещал Тибо, виднелся издали. Фонарь перед ним, единственный на всю кривую улочку, освещал огромную лужу, чёрную, блестящую, словно масляную. К дому примыкал высоченный забор из грубо сколоченного горбыля, который оживал по мере моего приближения. Иначе не назвать раздающееся из-за него зловещее рычание и толчки. Когда я поравнялась с забором, рычание перешло в надсадный хриплый лай, а толчки – в удары, от которых горбыль заходил ходуном.