Книга Пятое время года, страница 11 – Анюта Соколова

Когда я покидала банк, мой невеликий счёт подрос, а в кармане приятно звенели злотые. Наслаждаться жизнью не позволяла лишь одна назойливая мысль, поэтому я не свернула к себе на Зольную улицу, а пошла прямо на Сермяжную. Солнце садилось, сумерки постепенно завоёвывали узкие улицы. Фонарщик с длинным шестом обходил фонари: до фабричных районов новейшая система механического включения пока не добралась, ей вполне заслуженно хвастал исключительно центр Тангера. Извозчики тоже начали зажигать боковые огни в экипажах, зелёные или жёлтые, в зависимости от того, свободна коляска или везёт седока. Перед участком я остановилась отдышаться.

— Госпожа Мур-Мур, доброго здоровьечка! – участливо окликнул меня дежурный. – Чегой-то вы бледная, аки смерть. Переведьмачили, видать. Поспешайте в тепло, там Фокéн чайничек поставил.

— Спасибо. Я на минутку к господину Фурену.

— Чайку выпьете – и пойдёте. Сержант сегодня довольный. Пальцем не шевельнул – дело раскрыл.

— Дело?

— Девчонку с кожевенного ейный хахаль обокрал, всё до монетки попёр. Вот как такую мерзоту земля носит? Девчоночка надрывалась, чтобы родных перевезти, себя держала в чёрном теле, а эдакую тварь, пиявицу, под боком пригрела!

— Деньги-то пострадавшей вернули?

— А то ж! Всё до монетки пересчитали и под роспись. Ревела, дурёха, сержанту руки целовала.

В сущности, можно было разворачиваться и возвращаться домой, но искушение в виде чашки горячего чая перевесило. В участке заварки не жалели, хоть и дешёвой харсинской, зато от души. Самое то, чтобы взбодриться. Внутри здания и впрямь было тепло: в отличие от госпожи Ловен, розыскники на угле не экономили. Крохотная подсобка, приспособленная под комнату отдыха, оказалась полным-полна. Меня встретили доброжелательным гулом, уступили место на колченогом диванчике и тут же подали пузатую кружку с обжигающим чаем. Любой из местных участковых за прошедший год хоть раз да забегал к ведьме с просьбой о помощи. Я не отказывала: всех денег не заработаешь, а помогать служителям правопорядка – обязанность каждого приличного человека. В Тангере участковые и так старались вовсю: по улицам можно было безопасно ходить и днём, и ночью, грабежи были уделом Разбойничьей слободы, а редкие убийства никогда не оставались безнаказанными.

За чаем на меня вывалили целый ворох свежих городских новостей. В зверинец господина Доньé поутру доставили диковинных северных зверей, вроде бы медведей, но гораздо крупнее и с лохматой белой шкурой. Цену за погляд назначили осьмушку за час – и хватает же у некоторых совести?! К зимним праздникам градоправитель приурочил бал в подражание традиционному королевскому. Уже объявлено, что пригласительных ровно двести билетов, интересно, кому достанутся? А в саму праздничную ночь господин Арье пообещал участковым за дежурство двойную надбавку, и теперь от желающих отбою нет.

Я уже собиралась прощаться, когда в подсобку заглянул миловидный молодой человек с огромными печальными глазами. Господин Жеáн Фурен походил на поэта, художника, музыканта – на кого угодно, только не на бравого сержанта. Это не мешало начальнику участка поддерживать дисциплину среди подчинённых и успешно сражаться с преступностью.

— Госпожа Муэрро! – ахнул он. – Что же вы не зашли! Я как раз направлялся к вам на Зольную.