Книга Любовь вне времени и пространства, страница 6 – Татьяна Абалова

В древнем Риме Юнона — новое имя богини Исиды, а ты — Аполлон, все тот же бог солнца, который не хочет слышать меня. Поэтому проще было обратиться с мольбами к матери, она тоже женщина, и я просила о заступничестве, еще не веря, что проклятие свершится. Наивная. Очень скоро получила весточку, что ты не справился с гневом.

После полуденного сна было приятно посетить купальни — это особый момент в жизни патрицианки. Рабыни натирали тело благоухающими маслами, промывали волосы, красиво заплетали, одевали хозяйку в ниспадающие одежды. Это последнее мое положительное воспоминание.

Обычно, к приходу мужа домой, накрывали стол, но в этот раз в атриуме появился гонец с вестью, чтобы я не ждала Коллантина, его позвал на пир Секст Тарквиний, сын царя и двоюродный брат мужа.

Уже была глубокая ночь, когда слуги открыли дверь, в которую нетерпеливо стучали. С улицы доносились крики и раскаты смеха. В дом ворвалась шумная компания во главе с мужем. Они были пьяны. Коллантин схватил меня за руку и вытащил всем на обозрение, выкрикивая, что прекраснее и добродетельнее жены не видел. Мужчины жадно рассматривали мое тело, едва одетое в легкую ткань, и я невольно поймала алчущий взгляд Секста, от чего лицо залилось краской. Было стыдно за мужа, и страшно от шуток возбужденных мужчин. А Коллантин не понимая, не видя этого, продолжал восхвалять мою красоту. Когда гости одобрительно захлопали и признали мужа выигравшим спор, по его приказу подали кубки с вином. Выпив за хозяина, компания, к моему облегчению, вывалилась на улицу, и, вскочив на коней, умчалась прочь.

Долго не могла успокоиться, унять дрожь. Съедали досада, стыд и разочарование. Выставил, как кобылу на торгах! Унизил, раздавил!

Находясь в переживаниях, не заметила, что в спальне появился мужчина, взмахом руки, велевший рабыням покинуть комнату. Это был Секст.

Еще не понимая, что он один, пыталась разглядеть за его спиной Коллантина, но там находились только испуганные слуги, которые не смели перечить сыну царя. Он же, не щадя моего доброго имени, впился больным поцелуем в губы, не давая возможности отступить. Задыхаясь, старалась отбиться, но ничего не выходило: хрупкая дева не могла противостоять сильному воину. Секст яростно сдирал с меня одежды. Изворачиваясь, пыталась воззвать к его разуму, просила отпустить, даже угрожала, что ему не простят бесчестия, но все было напрасно.

Позже, сидя на развороченной постели, собирая остатки одежды, в попытках прикрыть истерзанное тело, испачканное его семенем, от которого никогда не отмыться, слушала угрозы насильника: должна молчать, иначе утром в моей кровати найдут мертвого раба, как доказательство прелюбодеяния.

Смогла дышать, только когда он покинул дом. Не было сил, не было боли, не было чувств. Отупение. Рассеянный взгляд наткнулся на нож Секста, оброненный им. Поняла, что это знак — орудие твоей кары. Сталь холодила руки.

Слуга убежал за отцом и Коллантином, и вскоре они прибыли. Сенатор был недоволен, что разбудили, муж — что не дали отпраздновать победу в продолжавшейся пирушке. Увидев меня, осеклись оба.

Не подбирая слова, порой не понимая, как и что говорю, поведала о поступке Секста. Без упрека к стоявшим передо мной мужчинам, без обвинений. Потом подняла согретый руками нож и воткнула себе в грудь.