Книга Любовь вне времени и пространства, страница 37 – Татьяна Абалова

Убирая из дома вещи, которые уже не пригодятся, наткнулась на небольшой старинный сундук, стоявший на чердаке. Замка на нем не было, поэтому легко открыла крышку. Пыли на сундуке не оказалось, петли были смазаны, видимо туда часто заглядывали. В темном нутре обнаружилось несколько свертков. Лежащее в них оберегали, это было видно по кускам тряпиц, в которые они были завернуты.

Вот самый маленький сверток. Разворачиваю — это оказывается детское одеяльце с ручной вышивкой и пожелтевшими от времени кружевами. Монограмма на особо расшитом краешке состояла из двух букв «Е.Г.» Это первые буквы бабушкиного имени и фамилии — Евдокия Горбатовская. В одеяле обнаружились крошечные пинетки. Они были сделаны из тончайшей зеленой кожи, с искусно вырезанным узором по краю и тоненькими шелковыми тесемками, заканчивающимися цветочками из той же кожи. Более прелестной детской вещицы я не видела.

В другом свертке, представляющем из себя шелковый цветастый платок, находились сандалики и опять они были необыкновенно хороши — красного цвета, с золотой пряжкой и бантиками в черный горошек.

Третий сверток — это были завернутые в пуховой серый платок валенки. Простые, изрядно поношенные.

Четвертый сверток — это завернутые в фату белые туфли с изящным каблуком и ремешком, застегивающимся вокруг лодыжки.

Пятый сверток — грубая мешковина и искореженные длительной ноской ботинки из кожи плохого качества. Почему бабушка прятала все эти вещи, почему не захотела показать мне и поделиться их историей? Мне было обидно, что она не доверилась, не открылась своей внучке.

Я все аккуратно сложила в сундук и села на пол, облокотившись на него спиной. Темнело, сверчок начал свою песню, половицы в старом доме поскрипывали, хотя в нем никого кроме меня не было. Легкий ветерок влетал в открытое слуховое окно и ворошил страницы старых газет, уложенных около сундука. Мои глаза стали слипаться, тело охватила истома, ноги гудели от длительного хождения по дому и в последнем усилии, я подтянула к себе пачку газет, уложила на нее голову и заснула.

История пинеток

Нас принесли от сапожника, который мастерил обувь только для богатых. Мы шились с любовью для маленькой девочки, родившейся в семье зажиточного пана Горбатовского. Дуся была младшенькой и единственной девочкой после двух мальчиков, которые были намного старше ее: Петру было одиннадцать лет, а Павлу шестнадцать. Они и близко не подходили к крохе, поэтому она наблюдала за ними издалека, пуская пузыри своим непослушным ртом. Нас одели на ее пухлые ножки, и вместе мы делали первые шаги, сначала от мамы к папе, потом вдоль стенки к кровати, богато украшенной выбеленными простынями с кружевной каймой и кружевной же накидкой на пирамиде сложенных пуховых подушек.

Потом мы с мамой за ручку стали выходить во двор, где под ногами бегали безумные куры, гоготали жирные гуси, из загона слышалось мычание коров и ржание лошадей. Папины батраки бегали по двору, помогая собрать в бричку вещи, необходимые ему в дороге. С одной стороны несли жирные колбасы, завернутые в тряпицу, с другой бутыль вина, установленную в плетеную корзину, из дома мимо нас пронесли каравай хлеба. Дуся потянулась к нему и мама, остановив батрачку, отломила хрустящую корочку. Хлебные кусочки падали на нас и мы переступали с места на место, чтобы пухлая ручка малышки могла их собрать и кинуть курам. Когда мы стали малы, нас завернули в дусечкино одеяльце и спрятали в темноте сундука.