Книга О чем поют ветра, страница 18 – Татьяна Абалова

— Привет, красавица! — с деланной веселостью произнес Теодор, наблюдая за моими маневрами.

Все еще не привыкнув к солнцу, сощурила глаза. Я не ошиблась. Это был он. Мой принц. О котором мечтала, которому хотела принадлежать.

Я попятилась. Выбравшийся из трюма матрос встал за моей спиной и преградил путь к отступлению.

— Ты же не хочешь, чтобы тебя били? — продолжил враг.

Не дождавшись ответа, произнес поучительным тоном:

— Тогда должна вести себя как послушная девочка. Быть ласковой, — Тео погладил мою больную щеку, — выполнять все мои желания. Ты жива, пока я тебя хочу. Смотри, не разочаруй.

Рука в перчатке переместилась за мою спину, подхватила косу и медленно накрутила волосы на кулак. Мой бывший жених стоял, широко расставив ноги, удерживая меня лишь за косу, и скалился.

— Целых два года я хотел поцеловать тебя по-настоящему.

Его лицо приблизилось, и он впился в мои губы. Именно впился. Это трудно назвать поцелуем. Я заколотила по кителю кулаками, пытаясь оттолкнуть и прекратить мучение. Только когда мое колено достигло паха насильника, его язык покинул мой рот.

— Глупышка, — простонал Тео, отстраняясь, но не выпуская косу, — ты заслужила наказание.

И поволок меня к капитанской каюте. От боли из глаз брызнули слезы, во рту ощущался вкус крови, страх подкашивал ноги, но крепкая рука врага, вцепившаяся в волосы, не давала упасть. Открыв дверь и протащив по каюте, он швырнул меня на кровать и мгновенно залез сверху. Запутавшись в платье, я могла только отбиваться руками, но и они вскоре были цепко перехвачены. Придавив меня своим не малым весом, Теодор свободной рукой сдернул ленту с косы, вырвав при этом клок волос. Я вскрикнула. Самодовольная улыбка расцвела на его лице.

— Если ты и дальше будешь так кричать, обещаю сутки не выпускать из каюты, — он ловко связал мои руки и закрепил к чему-то над головой, — Признайся, твой муж уже выполнил супружеский долг или оставил до прибытия на родину? Ах, да! Он же у нас благородный и все делает согласно церемониям Тарквидо. Слышал-слышал. Нет храма, нет постели.

Вдруг он хлопнул себя по лбу:

— Прости, дорогая, забыл сказать, что ты вдова. Рада? Нет? А должна бы.

Я твердила себе — нельзя кричать, нельзя. Его руки уже без перчаток переместились к шее и начали расстегивать ворот платья. Я поняла, почему Теодор всегда носил перчатки: его ногти были обкусаны до крови. Я сразу бы отличила эти руки от рук Ларда.

— Мне рассказали, как ты плакала, не желая выходить замуж за Ларда. Мне это польстило. И вот свершилось! Ты свободна! Ты рада? Пойдешь за меня? Да? Нет? Подожди, не отвечай. Я тоже должен подумать.

С ненавистью я смотрела на врага, но он был увлечен другим. Поерзал. Чему-то улыбнулся.

— Вон как ножки сжала. Нетронутая, девственная. Спасибо, брат, порадовал.

Брат? Они братья?

— Чего так смотришь? Да, брат. Сам удивляюсь. Двадцать лет назад разделался с ним, сбросил с корабля. Но акулы почему-то побрезговали, не стали его есть, и братец выжил. Еще и могущественным королем стал. Повезло. Опять повезло. Ну, ничего, скоро мы это могущество уничтожим. Пир поможет. Слышала о таком? Ах, ну, да! Остров теперь ваш. Вернее, пока ваш. К нему, родимому, и идем. Он уже всплыл. Постреляем ваших людей, наберем камешков и домой. Там меня с Пиром ждут. Смешно получилось, да? С пиром ждут. И создадим мы Хорр. Знаешь, что это такое? У, страшная сила! Магия подчинения. Невозможно ей сопротивляться. А ты сопротивляйся, сопротивляйся. Меня это возбуждает.