Книга УПС. 33 несчастья, страница 74 – Татьяна Абалова

Подробности о жизни Труэля поразили меня. Теперь я понимала, почему он предпочел сказать «нет» и оттолкнуть от себя влюбившуюся в него девочку. Его остановили не только обязательства перед старшим братом. Труэль не хотел подвергнуть наивную Амари такому тяжелому испытанию, которое предстояло его будущей жене – хоронить их общих детей. Отсюда и нерешительность в продолжении отношений.

Он был со мной деликатен. Вроде и намекал, что я ему небезразлична, но в то же время чутко прислушивался к моему настроению. А оно по большей части было легкомысленным и язвительным. Мне стало стыдно.

Вскоре за Шадди зашел Фейр, и они ушли целоваться в закрытой кабинке трактира «Поросячий пятак». Я завидовала им. У них в жизни все легко и просто. Не считая бурных ссор и таких же бурных примирений.

— Цезарь? – крикнула я в пустоту.

— Да, миледи, – муха выползла из-за шкафа. Так и знала, что фамильяр Труэля где-то неподалеку и все слышит.

— Как себя чувствует твой хозяин?

— Он пишет ночами стихи, – печально вздохнув, ответила муха.

— О! – поразилась я, не ожидая от чернокнижника и некроманта столь романтического занятия. – Он вспоминает обо мне?

— Все стихи посвящены вам. Хотите почитаю?

Не дожидаясь от меня ответа, муха откашлялась. Она читала поэтические строфы нараспев, а я вытирала слезы и потекший нос. До меня, наконец, дошло, как сильно я люблю Труэля.

«Твои волосы пахнут лилией

И немного сырой землей.

Нет на свете тебя красивее.

И в душе я сто лет как твой.

Твой настолько, что нет желания

На других красивых смотреть.

Я не в силах скрывать обожание

И готов от счастья взлететь»

— Это было чудесно, – я высморкалась в полотенце. – Передай, пожалуйста, лорду Труэлю, что я тоже его люблю. Стихов я писать не умею, но готова доказать свои чувства на деле. Я буду ждать его у окна ровно в полночь.

Муха стремительно вылетела в щель под дверью. Из коридора донеслось восторженное «Есть!!!».

Еще до ужина я нашла демона и выпросила у него второй флакон крови Феникса. Сама купила в учебной лавке самую тонкую шелковистую кисточку, а в швейных рядах откровенную ночную рубашку. Помылась и надушилась. Надела рубашку на голое тело, просушила и хорошо расчесала волосы, чтобы они лились атласной волной по моей спине. Искусала губы и исщипала щеки, чтобы стать еще более привлекательной. Я едва дождалась полуночи.

И ровно в полночь за распахнутым настежь окном я услышала громкий вскрик. Накинув халат, я раздвинула занавески и увидела внизу лежащего навзничь мужчину. Это был Труэль.

— Что случилось? – на пороге общежития появился комендант.

Я хлопнула себя по лбу. Совсем забыла, что на окно наложено проклятие. Сила действия которого была равна силе противодействия. Видимо, у лорда Труэля крутились в голове не совсем приличные мысли относительно меня, поэтому его оглушило собственное проклятие. Черт.

— Тащите его в лазарет, – вздохнув, приказала я. – Лекари ему помогут.

Я не отходила от больного до утра. Я выдержала все шутки лорда Осифира, прекрасно знающего о проклятии на моем окне – ему пришлось поднимать на ноги двух будущих жен. Упорно игнорировала смешки дежурящих в лазарете старшекурсников, догадавшихся по моему виду, для чего лорд Труэль полез в полночь в окно к студентке.

Попыталась поглубже затолкнуть угрызения совести, но справилась с этой задачи плохо. Совесть доставала меня больше всего. Упреки шли за упреками. Но что взять с девушки, к которой приклеилось прозвище Тридцать три несчастья?