Книга Ну, здравствуй, жена!, страница 219 – Татьяна Абалова

«Неужели Ури-ца настолько бесстрашна, что может себе позволить явиться в стан врагов в одиночестве? Безоружный Раттар и шаманка не в счет», - Юля знала, что они оба не наделены сколько-нибудь значительными магическими способностями, а потому, при желании, Элькассар Третий мог одним пальцем стереть их в пыль.

Король оставил в покое строн рода Читающих Мысли.

«Видимо, нашел ответы в голове Раттара, - предположила Юлия и оказалась права, потому как правитель Агрида, преисполненный величия и достоинства, вновь занял свое кресло. Несмотря на немощь старой женщины, он заставил урийцев стоять. Те теперь однозначно выглядели как просители, пришедшие на поклон к монарху. - Интересно, а он догадывается, что к нему явилась сама Степь?»

Услужливые придворные тут же подложили подушку с золотыми кистями под локоть Элькассара. Его рука, унизанная перстнями, слабо шевельнулась, ознаменовав начало царственной речи, а потому шепот в зале моментально стих.

— Я верю, что в ваши намерения не входит возобновление войны, а потому прошу считать себя моими гостями. Позвольте узнать, что вас привело в мои владения?

— Мы пришли за нашим Камнем! - звонкий голос Яры-сы дрожал. В нем чувствовался вызов ребенка, жаждущего справедливости.

— Девочка, ты не права, - король улыбнулся, и вся стоящая у стен челядь поддержала его смехом. Затрепетали веера, скрывающие лица позволивших себе посмеяться над дикарями дам. Чтобы продолжить, Элькассар Третий вынужден был сделать успокаивающий жест рукой. - Все, что находится на моих землях, принадлежит мне.

— Камень испокон веков являлся собственностью степи, - спокойно, без горячности, свойственной юной шаманке, произнес Раттар. - Он наш.

— Вот пускай сама Степь за ним и придет, - король поморщился. Он знал, что спор «Мое! Нет, мое!» может продолжаться до бесконечности, поэтому решил поставить невыполнимое, на его взгляд, условие.

Лишь однажды, когда он был молод и горяч, ему посчастливилось увидеть Ури-цу - блистательную деву, чьи гладкие волосы стелились до самой земли, а наряд, сотканный из утреннего тумана и искристой росы, заставлял прикрыть глаза, иначе можно было ослепнуть от такой красоты. Богиня, плывя над высокими травами, лишь повернула голову, и степь, что простиралась за спиной принца из Агрида, окрасилась в красный цвет - маки раскрыли свои бархатные головки, и дурман, испускаемый ими, вскружил голову. Захотелось любви и свободы.

Оружие было брошено на землю, лань, в погоне за которой принц оказался на чужих, тогда еще дружественных, территориях, забыта, а пришедшая в степь ночь толкнула в объятия к прекрасной эльфийке, которая после акта любви на ложе из мягких трав подарила ему дочь.

Но разве боги спускаются из своих чертогов по требованию смертных, пусть и облаченных властью? Ни-ко-гда...

Элькассара забавляло явление разноперой троицы, где более-менее способным магом являлась старуха, рожденная еще в те года, когда ритуал у Черного Камня одаривал урийцев силой. То, что среди послов по такому важному делу, как возвращение древнего артефакта, находились сын вождя (а не сам вождь!), незрелая девчонка и старуха, для короля стало свидетельством упадка степи. Зачем церемониться с теми, кто бессилен ему противостоять? Ну, остановила старуха его воинов, ну, потушила огненные шары, которые были вызваны лишь для устрашения, но кто из его магов не сможет повторить такую же шалость?