Книга Ну, здравствуй, жена!, страница 191 – Татьяна Абалова

Юля вытаращила на ключницу глаза.

Та, распалив себя окончательно, пошла в наступление и стала похожа на того бычка, которого купили за неполный золотой.

— Отдай вилку!!! - рявкнула Зайрис, заставив разлучницу попятиться.

Юля моментально выполнила команду: вытащила из волос вилку и, словно та была горячая, швырнула на пол. Пока ключница наклонялась, «енот» шмыгнул за дверь, оставив норку в полном распоряжении заступницы крота.

— Я дома! Я дома! - кричала Юля, забегая в западный дом и на ходу развязывая огромный палантин, который нашла в сундуке в изегеровской лаборатории. Во дворе крепости лежал снег, но примотанных к ногам башмаков милорда хватило, чтобы домчаться до крыльца и не замерзнуть.

— Зеленая девка вернулась! - оборачивались на нее стражники, несшие службу на крепостной стене.

— Джулия вернулась! - заливался смехом Михайка и махал шапкой в открытое окно прачечной.

— Картора! Картора! Она вернулась, - Тиль Грасси с резвостью молодой девушки скакала по ступеням лестницы вниз.

— Веди эту негодницу сюда! - дом сотряс стук клюки.

— Ты почему это опять в мужской одежде? - грозно спросила Картора, стоило Юльке появиться на пороге. На «внучке» была батистовая рубашка милорда и его штаны, которые на поясе держались на веревке из лаборатории.

— А, - легкомысленно махнула рукой Юля, обнимая сидящую на кровати Тень, - мое платье порвалось.

— Не наш ли шалун порвал его? - намек Тиль Грасси был столь прозрачен, что Юле пришлось сознаться.

— Ваш шалун слишком серьезен в вопросах секса.

— С чего ты взяла? - Картора в неверии подалась вперед.

— Я ему предложила себя, а он выбрал урдук и корыто горячей воды. Потом сказал подумать над своим поведением и сбежал.

— Ты, деточка, ничего не путаешь? Говоришь о нашем Изегере или о монахе из обители женоненавистников? Из тех, кто осуждает Афарику, рассорившую родных братьев.

— О лорде Ханноре. Видимо, последний удар по голове был слишком сильным, - Юлька печально вздохнула. Целых два дня она в красках представляла, как встретит Изегера, вернувшегося со знаменем победы и над сытыми колдунами, и над Магистром, как будет награждать его горячими поцелуями, оставляющими видимые следы даже на загорелом теле, как... Нет, об этом она думать не будет, иначе опять расстроится.

Два дня Юлия прислушивалась к своему сердцу и никак не могла поверить, что замирает оно лишь по велению строна. Жаль, что Упырь потерялся где-то там в подземелье, она сейчас попробовала бы снимать и вновь надевать его на родовой амулет, чтобы почувствовать разницу. Уж она бы ее уловила.

«Нет, это не строн!» - заверяла она себя, лежа в горячей воде с плавающими на ее поверхности милыми ромашками, которые нашла засушенными в огромной банке в лаборатории милорда. Юля переставала дышать, вспоминая, как ей было приятно, когда Изегер вел ее в центр залы, чтобы обнять в танце. Сотня оценивающих глаз, а она видела лишь его, мерцающие от удовольствия.

«А каков был поцелуй на балу? - Юлия откладывала надкушенную куриную ногу и устремляла взгляд в потолок. - Жаль, что его так варварски прервали...»

Но стоило лечь в кровать и обнять холодную подушку, как сомнения вновь обрушивались на ее бедную голову: те поцелуи, что произошли сразу после их возвращения из подземелья колдунов, казались более чувственными. Даже обжигающими. «В них кипела страсть. Неужели все-таки строн?»