Книга Горсть чудес, щепотка смеха, страница 20 – Татьяна Абалова

— Имя у него такое от рождения — Гад, — сердито сказала бабушка и поджала губы.

— Ох, не нравится он тебе, — догадалась Анютка. — Давай не по имени. Называй его по отчеству. Пусть Змеевичем останется. Ладно?

— Ладно, — согласилась бабушка. — Слушай, стрекоза, сказку дальше.

Поплакала Марьяна, растрогала слезами стражника, и решил он ей помочь в город пробраться, чтобы ее Василиса Прекрасная не извела. Правда, не забыл еще один золотой в карман положить. Если бы кто посторонний на будку сторожевую глядел, то заметил бы, что вошла туда девица, а вышел молодец. Как есть молодец! Штаны на ратный манер кожей подбитые, кафтан широкий, а на голове шапка, из-под которой волос соломенный, коротко стриженный во все стороны торчит. И глаза у молодца решительностью светятся, а под носом приклеенные усы воинственно топорщатся. Вскочила Марьяна на коня и направилась к терему Змея Горыныча. Не могла наша путешественница вернуться домой, не увидевшись с Змеевичем. Мучила ее тайна, почему любимый пять лет носа из терема не кажет. Может, в беду попал? — Кто такой, чего приперся? — крикнул привратник, когда Марьяна постучала в кованые ворота. — С тобой, дурнем, разговаривать не буду. Веди меня к Василисе Прекрасной! Я ей весьма полезный человек! Ох, и хороша Василиса оказалась! Волос черный в причудливую фигу скручен, глаза на египетский манер краской подведены, губы алые спелой малиной кажутся. Талия токая, грудь высокая, бедра пышные. Красота! Но не было в той красоте и крупицы добра. Одна надменность. Хоть и обидно было Марьяне, что на такую деву ее Змеевич променял, вида не показала. Заговорила она с Василисой на иноземных языках и попросилась в секретари. Оценила та ее знания, взяла на работу, не раскусив, что перед ней не молодец, а девица. Марьяна-то не мелкого роста была, и ратное дело ее крепкой сделало. Стала Марьяна поручения Василисины исполнять, а сама по сторонам посматривает. Вот уж месяц живет, а Змеевича ни разу не видела. Может, нет его в тереме? Заметила Марьяна, что всеми делами в доме сама Василиса заправляет. А Змей Горыныч, что прежде грозным казался, почти с кровати не встает, хотя вокруг него лекари хороводы кружат. — В печали он, — шепнула пожилая кухарка, с которой секретарь дружбу завел.

— Сын из-за него словно мертвый.

— Как это? — заволновалась Марьяна. — Сама слышала, как Змеевич сразу после свадьбы с Василисой позвал отца и сказал ему: «Я женился, как вами было велено, но брачное ложе с Распрекрасной делить не желаю, хоть убейте. Решил я в собственном тереме затворником стать. Сидеть буду в своей горнице и не открою никому, пока красавица, что люблю всем сердцем, в дверь не постучится». — С тех пор и сидит?!

— Сидит, касатик. А Василиса как цепной пес под той дверью. Потому и красавиц изводит. Вдруг среди них та самая, что Змеевич всем сердцем любит.

— А где дверь заветная?

— Понаблюдай за Распрекрасной. Куда она спать уходит, там и дверь.

Стала Марьяна за Василисой шпионить и проследила, как та каждую ночь ключи из тайника брала и открывала дверь высокой башни. Свечной свет подсказал, что Василиса до самого верха поднималась. Вот где Змеевич добровольную тюрьму организовал! Пока Распрекрасная под его дверью спать укладывалась, в надежде, что рано или поздно он ей откроет, Марьяша тайничок соперницы исследовала. То, что там обнаружилось, удивило ее безмерно! Оказывается, Василиса вовсе и не Василиса. Даже не Прекрасная. На самом деле звали ее Шамаханская царица! Побежала Марьяна с этими бумагами к Змею Горынычу, показала, что за образом Василисы скрывается волшебница, сгубившая Дадоново царство. Кинулся Змей к своим тайникам и увидел, что пока он в печали находился, Шамаханская его богатства к рукам прибрала.